Олег Рыбаченко - Проповедь в аду

Теперь столица галактики под российским сапогом. Одна из крупнейших побед за последнюю сотню лет. Военная кампания практически выиграна — в этой галактике остался лишь один более-менее существенный опорный пункт противника — система Касиопана. Операцию по разгрому этого конгломерата провели по всем правилам военного искусства. Вновь было задействовано анти-поле, и вновь за этим последовал убийственный удар и массовое нападение российских звездолетов. Надо сказать, значительная часть обороняющихся была деморализована предыдущими российскими победами, и без боя сдалась в плен. И на сей раз обошлось без существенных потерь. После таких успехов не грех и расслабиться.

Максим Трошев, Олег Гульба, Филини и Кобра решили собраться вместе в самом шикарном здании столицы — с традиционной русской бутылкой отметить праздник — успешное завершение операции "Стальной молот". Здание было сооружено в виде трех покоящихся друг на друге кристаллов с дюжиной тонких ручек, исходящих из каждой грани и указывающих во все стороны света. Третий верхний кристалл венчала статуя первого всепланетного императора Тогарама. Из растопыренной пятерни вождя дагов били подсвеченные фонтаны, а изо рта вырывалось вечное пламя.

— Несколько вычурно, но красиво. — Оценил сооружение Максим.

Они разместились на самом верху, в голове императора. Под прозрачным полом клокотал янтарный огонь, а панорамный экран давал обзор на все 360 градусов.

— Дюже гарно. — Подтвердил Гульба. — Дешево и сердито. Наливай.

В прозрачные, из горного хрусталя, бокалы полилось вино местного разлива — хмельное и терпкое. Первые кубки были наполнены желто-золотистой с пузырьками жидкостью.

— Так выпьем же за то, чтобы следующий праздник мы встречали в столице дагов.

Тост был встречен дружным одобрением, все хотели скорейшего окончания войны.

Максим взял слово.

— Я предлагаю следующий тост за то, чтобы еще через раз мы опорожнили кубки в столице конфедерации ГиперНью-Йорк. Выпьем за победный конец войны!

— И это тоже верно. — Добавил генерал галактики Гульба.

Немного согрев желудки, (причем маршал Кобра лишь пригубил спиртной напиток) командиры запели.

России свет священный лучезарный

Вселенной пролагает млечный путь!

В сраженьях и боях народ наш славный

Ни кто не сможет Русь с пути свернуть!

Пускай на кванты рвутся звездолеты

Галактики охвачены, горят лихим огнем!

Но в мирозданье лучшие российские пилоты

Врага мы на фотоны и на кварки разобьем!

Солдат покончит с сбродом вероломным

Ведь битва не устав, спеша прочесть

И станет космос всех систем свободным

Отчизна наша: доблесть, мудрость, честь!

Военные произносили тосты и вливали в себя дорогое вино. Атмосфера стояла самая непринужденная, и разговор как всегда скатился к политике. Начал Олег Гульба.

— Нынешний председатель Владимир Добровольский неплох. Умен и тверд характером, с железным здоровьем, но править ему осталось недолго. Через пару месяцев на престол взойдет новый молодой правитель. И после этого у нас могут возникнуть проблемы.

— А какие, собственно говоря? — Встрял Максим и изобразил удивление. Он был здесь самым старшим по должности и по званию. — Новый преемник будет самым лучшим и способным россиянином. Его назначение ни в коей мере не скажется на успехах наших войск. Скажу более: недаром в нашей конституции предусмотрена ротация. Это позволит обновить команду и избежать застоя.

Гульба покачал головой.

— Отчасти это верно. Но какой ценой? Ведь может нарушиться стабильность в стране. Сейчас наступает пора, когда, возможно, вот-вот грядет коренной перелом в войне.

Максим на мгновение задумался. Слова Олега были в целом рациональны. В разговор, пользуясь минутной заминкой, вступил Филини.

— Кто входит избранную тысячу с младенчества, проходит сложный путь подготовки к власти. А за год его или их все-таки остается несколько человек. Их вводят в курс дела. И поверь: ни разу, более чем за тысячелетнюю историю, в системе не было срывов. Надеюсь, не будет и теперь.

Генерал галактики вздохнул.

— Хотелось бы в это верить, но мудрость подсказывает: готовься к худшему, надеясь на лучшее. Пока же давайте выпьем.

— За что? — Спросил веселым тоном Максим. Он наполнил бокалы. Вино было чернильно-синим.

— Чтобы я тебя в гробу видел. — Серьезно произнес Олег.

— Хороший тост. В гробу меня видеть.

Маршал отнюдь не выглядел сердитым, вино расслабляло.

Гульба, улыбаясь, продолжил:

— В гробу, который будет сделан из того дуба, который ты посадишь в столице дагов. После победы. А когда пройдет двести лет, его спилят и смастерят тебе гроб…

— Все равно твой тост эгоистичен. Ты хочешь, чтобы я умер раньше тебя. — Перебил Максим.

— Я еще не закончил. — Зубоскаля, продолжил Гульба. — …В который ты ляжешь живым и здоровым, и гроб треснет, когда ты расправишь плечи.

Плечи у маршала и впрямь были внушительные.

— Вот это уже лучше. А то закопать меня собирался.

Маршал Кобра пил очень аккуратно, видимо, опасаясь захмелеть. Он произнес с грустным видом:

— А я бы выпил за то, чтобы в грядущий эдем каждый из нас вступил с чистой совестью, и мы вечно вкушали заслуженное блаженство.

Олег Гульба озорно подмигнул.

— А мы счастливее, чем жители безгрешных вселенных. Те не могут понять суть блаженства, так как никогда не знали страдания. Только тот, кто познал боль, может понять вечное счастье.

— Может быть, — сказал маршал Кобра. — Но мое сердце обливается кровью, когда я причиняю кому-нибудь мучение.

Олег подпустил шпильку:

— С твоим гуманизмом надо не воевать, а читать проповеди в воскресной школе.

— Не исключен и такой вариант! Но война для меня стала основной профессией, моим долгом, моей честью. И я никогда не предам того, кто доверил мне трудную миссию защищать свою расу и ее союзников. — Кобра кивнул своим собутыльникам.

— Если ты наш, то и пей по-нашему. А то можно подумать, что тебя хотят отравить. — Строго промолвил Гульба.

Командиры залпом выпили пенистую жидкость. В головах зашумело. Особенно сильно окосел непривычный к спиртному "одуванчик". Его шатало, и он уже с трудом ворочал языком. Зато разговор стал откровеннее.

— Жаль, что наш Господь слишком добр. Он не создал Ада. Благодаря этому нет страха, а это нехорошо. Надо, чтобы грешники и преступники боялись совершать зло. Убийцы, насильники, воры должны получать кару на небесах. Я вот изучал ваши религии. Особенно Ислам и Христианство, вот там есть понятие преисподней. Там грешники испытывают подлинный ужас. В Исламе все жестко и четко, а вот сути Христианства я так и не понял. Меня запутала троица. Что это такое, может, вы скажете?

Олег Гульба показал крупный кулак.

— Я атеист и в теологии не силен, но полагаю — это как кулак. Пальцев пять, а кулак один. Вот и тут примерно так. Всевышний един, но из трех частей. О, еще можно аналогию с трехступенчатой ракетой провести.

— С ракетой. Ну, это понятно. Ты очень логично и доходчиво излагаешь — мудрый, видать, человек.

— Это не я сам, мне священник объяснял. Но сейчас верующих мало осталось, и какой он мне только чуши не наговорил, лишь бы я принял крещение. Если честно, Православие давно устарело. Необходимо срочно придумать новую религию, иначе все население безбожниками станет.

— А что, у вас много атеистов? — В голосе Кобры послышалось удивление.

— Да, много — процентов девяносто пять неверующих. Так получилось, что старые религии умирают, а новых альтернатив не появилось. Правда, расцвел дзен-буддизм, но это скорее философия, чем религия. И в условиях войны он у нас более… милитаризированный. Суть нового истолкования учения Буды в том, что убийства на поле брани не ухудшают карму, а, наоборот, делают укрепляют. Есть еще сложное учение о суб-ноосфере, куда записываются все ратные подвиги. Чем больше у тебя ратных подвигов, тем лучше у тебя карма или суб-ноосфера. Честно говоря, учение о бессмертии души полезно, солдаты не так боятся смерти и, отчасти, мы поощряем оккультные увлечения, распространенные в среде солдат. Да ты сам посуди: каково умирать, если впереди тебя ждет лишь черная бездна? Небытие ужасно, многие даже готовы жить в Аду, лишь бы не исчезнуть навсегда. Как пелось в древнем шлягере…

Олег завыл, перевирая мотив:

Я вас прошу, не смейтесь над беднягой,

Я вам согласен целый век служить.

Последним нищим, крысою, собакой,

Блохой согласен, лишь бы только жить.

— Вот видишь. Атеизм — это тупик. — Маршал Кобра пошатнулся и схватился пальцами за стол. — Отрицая единого Всевышнего Бога, вы, люди, лишили себя бессмертия. Ваша жизнь бессмысленна. Зачем жить, если завтра ты исчезнешь навсегда?