Икар должен упасть - Кирил Малкин

цвета — твоя работа?

— Нет, это ты сходишь с ума. Моя работа — это, например, шарики слёз, которые разлетались у тебя во все стороны. Ты должна быть в курсе, что в невесомости слёзы собираются вокруг глаз и доставляют жуткий дискомфорт.

— Верно. — Валентина посмотрела на рукав комбинезона, где в небольшом кармашке располагались мелкие приспособления. — У нас даже есть специальные лоточки для сбора слёз… на случай отключения антигравов… какого чёрта, писатель?

Я улыбнулся:

— Теперь ты мне веришь?

— Ты настоящий?

— Да.

— Самый, что ни на есть настоящий?!

— Именно так.

— И ты можешь переписывать историю?!

Я глубоко вздохнул, ненадолго задумавшись:

— Зря я это рассказал.

— Ты можешь переписать смерть Уинстона!

— Нет.

— Ты врёшь!

— Я не могу этого сделать.

— Ты переписал уничтожение целого города! Перепиши его смерть!

— Это так не работает.

— А как это работает?!

— Понимаешь… — я задумался. — Когда я должен что-то сделать, у меня появляется… что-то вроде жуткого зуда. Во всём теле. Его можно переждать и перетерпеть, особенно, если выпить алкоголь, но… иногда он просто невыносим. Я общаюсь с тобой сейчас именно из-за этого «зуда». — я жестом выделил это слово в кавычки. — Потому что почему-то должен с тобой поговорить. Это мало что изменит, лишь чуть подправит историю, поэтому мы и общаемся. А уж переписываю я что-то только в крайнем случае и только если зудит ну очень сильно. Я всегда стараюсь никак не вмешиваться в историю. Никак себя не проявлять и не делать ничего вообще. Только записывать. Но одно моё нахождение рядом уже меняет ход истории и делает меня участником событий. Это неизбежно.

— А что на счёт этого?

Она приставила пистолет к своему виску. Я тут же приподнял ладони, жестом призывая её успокоиться:

— Эй! Опусти пистолет!

— Я ведь важна для истории, так?

— Опусти пистолет.

— Если ты следил за мной, то должен знать, что умереть я хочу уже давно. Боюсь, но хочу. Но что сейчас помешает мне пустить себе пулю в голову?

— Валентина, даже не думай.

— Ты испугался! Ты знаешь, что тебе придётся переписать мою смерть! Так перепиши ЕГО смерть! С момента, как мы зашли на тот склад вместе с Уинстоном!

Я глубоко вздохнул и покачал головой:

— Ты была права. Прости.

— О чём ты?!

— Я галлюцинация.

— Хватить юлить, писатель!

— Я действительно ненастоящий. И всё, что я сказал — действительно ересь.

— А как же шарики слёз?!

— Ты собирала их лотком. Но из-за того, что ты сходишь с ума, тебе казалось, что они разлетаются по сторонам.

— Ага, и того… как его там, который пытался меня придушить, я сама ударила?!

— Да.

— Ты врёшь!

— Нет. — я покачал головой. — Не вру. Теперь не вру. Я лишь плод твоего воображения из-за боли, холода и одиночества, что ты постоянно испытываешь. Бездна усугубила всё это и возвела в абсолют.

— Так, может, проверим?

Валентина сняла пистолет с предохранителя. Я сжал руки в кулаки, скривив лицо от страха:

— Не надо! Прошу! Если ты умрёшь, я исчезну! Пожалуйста!

— С чего мне волноваться за тебя?

— Я знаю, незачем, но я правда не хочу исчезать. Я — часть твоего мозга, которая… живёт сама по себе. Если умрёшь ты, умру и я. Пожалуйста! Валентина…

— Я рискну.

— Нет…

— Я должна. Что мне терять?

— Не надо!

— Прости, писатель.

— Валентина!

Я чуть ли не зажмурил глаза, ожидая, как пуля вылетит из пистолета, раскрасив её мозгом приборную панель и мониторы капитанского мостика. Она и сама вжалась в кресло, а палец на курке задрожал от напряжения. Мы смотрели друг другу в глаза, полные страха.

— А-а-а-а! — она закричала и всё-таки опустила пистолет. — Я не… могу. Боюсь. Слишком боюсь. Если ты и вправду галлюцинация… а иначе и быть не может…

— Так и есть. — я кивнул. — Так и есть.

— Я очень хочу умереть, писатель. — она покачала головой и посмотрела на пистолет в своих руках. — Но я слишком боюсь сделать это сама. Я боюсь боли. Что, если что-то пойдёт не так, и я выживу и буду страдать?

— Взорвёшь двигатель, и умрёшь быстро и безболезненно.

— А разве ты не должен меня отговаривать?

— Мы сделаем великое дело. Спасём остатки человечества.

— А тебе это зачем?

— Ну… — я пожал плечами. — Вечная слава?

— Думаешь, когда мы взорвём «Икар», кто-нибудь вообще узнает, что здесь произошло?

Я покачал головой:

— Вряд ли.

— Вот и я о том же. Но знаешь, что?

— Что?

— Ты говорил о том, что Трой нашёл записи Кюранова, так?

— Я это придумал.

— Знаю, но с нами летит много учёных. В том числе уже мёртвые Трой и Хоуп.

— И?

— Они не могут хранить всё в своей голове. Должны быть записи.

— В каюте Троя ты ничего не нашла.

— Искала не там. Нам нужны… электронные носители, блокноты… база данных… всё то, что они прихватили с собой. Технологии. В голове их не уместить.

— Верно. — я кивнул. — Верно. Отличная идея.

— Знаю! — Валентина обернулась к мониторам, вновь пытаясь верно сформулировать то, что собралась искать. — Где это может быть? Писатель?

Она обернулась, обнаружив пустой капитанский мостик. Покачав головой, она вновь вернулась к мониторам:

— Типичный мужик. Сделал дело, и след простыл. Так…

Она переворошила всё, до чего смогла добраться. Использовав капитанскую ключ-карту, она получила доступ к расширенной схеме «Икара» и осмотрела на ней каждый уголок, изучила каждую запись. Не вставая с кресла, она буквально перевернула «Икар» вверх дном. Ничего. Ни единого упоминания о какой бы то ни было базе данных. Не собираясь сдаваться, она начала поиск по самой системе, просматривая все вкладки одну за другой.

— Есть! — не веря своим глазам, она ткнула нужную ссылку. — Чёрт!

База данных оказалась хорошо спрятана среди функционала капитанского мостика. Вот только помимо ключ-карты капитана для доступа к ней требовался ещё и пароль.

— Сука! Да как так-то?! — она ударила кулаками по приборной панели. — Уильям, мать твою!

Откинувшись на кресло, она краем глаза заметила фигуру, нависшую над ней с левой стороны. В ту же секунду в её шею воткнулась игла, а пальцы Каталины быстро ввели содержимое шприца в её артерию. Валентина едва успела схватить пистолет, как руки стали значительно тяжелее, в итоге просто повиснув вниз. Ноги не шевелились. Взгляд помутнел, а голова просто завалилась вбок, при этом Валентина всё ещё была в сознании.

— Как долго я тебя искала. — дочерна карие глаза Каталины появились прямо перед лицом Валентины. — Ты станешь ключом!

— Клю… — её язык быстро немел, как и челюсть, что едва хотела двигаться. — Чом?..

Каталина схватила её за плечи, потащив к