Дежурный после полуночи - Алексей Шаронов

обход длился с восьми до девяти. Ночью обошлось без неприятностей. Большинство пациентов успешно шли на поправку и уже грезили о возвращении в лагерь, никому не доставляло радости лежать среди оравы незнакомцев. С наступлением десяти часов тихий лазарет преобразился в шумный базар: пришли посетители. Все переговаривались, обнимались, смеялись и, конечно, жаловались. Одному жёстко спится и затекает спина, на второго наступили в темноте, а третий, пойдя ночью в туалет, споткнулся о второго и отбил мизинец. Николай сидел на своём посту, с ироничной улыбкой созерцая сей социальный хаос. Сна не осталось ни в одном глазу. Мысли о работе то и дело перескакивали на воспоминания, городские пейзажи, интерьер родной квартиры и яркие моменты прошлой жизни. Поток размышлений оказался прерван угрюмым мужчиной, резко подошедшим к стойке и агрессивно предъявившим:

– Вы как с моей женой обращаетесь?!

– Вася, не надо! Всё правда нормально! – кричала вдогонку мужу женщина из зала.

Слова не возымели эффекта, Василий сверлил доктора разгневанным взглядом. Пациенты навострили уши и затихли, вслушиваясь в перепалку. Николай встал со стула и, выпрямив ноющую спину, поравнялся с мужчиной:

– Вас что-то не устраивает?

– О, меня не устраивает много чего, но конкретно сейчас то, что у моей жены нет кровати!

– Её много у кого нет, – врач очертил помещение рукой.

– А меня это не колышет! – ещё сильнее вытаращился скандалист.

– Пойдём, поговорим снаружи, – заметив любопытные взгляды, Николай направился на улицу. И только стоило мужчинам покинуть медицинскую вотчину, как на врача тут же обрушился поток сквернословий.

– Она лежит на полу! Я требую, чтобы мою жену положили на кровать!

– И где вы мне предлагаете достать её? – уличный холод вернул ночную усталость и сонную резь в глазах.

– Моя жена не будет спать на полу! – совсем распалившийся мужчина принялся ходить взад-вперёд.

– Да нет у нас кроватей, оглянитесь! Чего вы хотите от меня? Чтобы я скинул вон того мальчика… – всё же не выдержал Николай и, повысив голос, указал на тринадцатилетнего паренька за окном. – И положил вашу жену?!

– Даша, она – инженер. А кто эти? – Василий на мгновение замялся, бросив взгляд на ребёнка. – Я всё сказал, док. Моя жена не должна спать на полу. Делай что хочешь!

– Твоя жена получит кровать, только если ты сам её сколотишь, – холодно отрезал врач, выпрямляя ссутулившуюся спину.

– Если с ней что-то случится – я тебя… – скандалист пренебрежительно цокнул, резко отстранился и, гневно чертыхаясь себе под нос, вернулся в зал к супруге. Николай устало покачал головой и уже сделал шаг к медчасти, как вдруг заметил группу военных с тучным офицером во главе.

Со слов особо болтливых сослуживцев, Фёдор Калинин был человеком одной должности. Пришедший в армию в конце восьмидесятых, на заре перемен, он олицетворял ту самую пору, когда в один миг можно было как подняться на вершину, так и рухнуть в небытие. К середине девяностых, вопреки всем правилам, Калинин дослужился до звания полковника, но после некоего инцидента остался без малейших перспектив. С тех пор время для него остановилось на месте. Застряв в должности на двадцать лет, он закостенел, оскотинился и бросил любые попытки хоть как-то двигаться по жизни. Работавшие с ним утверждали, что и десяток лет назад его взгляды и вкусы один в один совпадали с сегодняшними. Единственное, что менялось, – размер покупаемых брюк.

– О! Небоходов! – натужно улыбнувшись, саркастично распахнул руки полковник. – Что на этот раз?

– Вы не ответили ни на один мой запрос за последние три дня. – Николай, догнав военных, утёр испарину со лба.

– Ну, не обессудь, дела. Так чего хотел? – всё ещё сохраняя пугающую ухмылку, вопросительно посмотрел военный.

– У нас заканчиваются антибиотики и жаропонижающее. Того, что есть, хватит только на три дня.

– Ну, никаких новых запасов у нас нет: парни до сих пор не вернулись, – мужчина почесал отросшую щетину. – Да и вряд ли уцелевшие сёла окажутся набиты лекарствами.

– Ладно, – нахмурился врач, прикидывая расход запасов. – Но у нас была ещё одна нераспакованная партия.

– Видишь ли, какое дело… Нет её – утеряна, – Калинин сделал излишне долгую паузу и обескураженно пожал плечами. – Так что ничем не могу помочь.

– Что значит утеряна? – застыл Николай. Разум отказывался воспринимать новость, будто только что узнал о существовании привидений и вампиров. – Погодите, я лично проверял резерв и следил за разгрузкой. У нас ещё должно быть минимум два ящика: анальгетики и гентамицин!

– Долгая история, вышло как вышло, – полковник небрежно похлопал доктора по плечу. – В общем, у тебя есть только то, что уже выдали.

– Но этого не хватит! Люди только начали выздоравливать – нельзя прерывать лечение! – возмущённо воскликнул Николай.

– И что, хочешь сказать, если сейчас перестать их капать, они помрут? – усмехнулся вояка, переведя взгляд на стоящего по левую руку рядового. Тот молниеносно подыграл начальству, изобразив на лице натянутую улыбку.

– Большинство уже идёт на поправку и, вероятно, перенесёт, но тех, кого положили пару дней назад, нужно колоть ещё минимум неделю!

– Ну а мне нужно семьдесят тысяч литров бензина, чтобы вывезти нас из этой дыры. Да ещё желательно распутную блондинку в придачу, – уже вовсе не стесняясь загоготал полковник и, отсмеявшись, бросил взгляд на здание лазарета. – Так что передай своим болезным, чтобы поумерили аппетит.

Калинин махнул солдатам и собрался продолжить путь, но Николай решительно преградил дорогу:

– Фёдор, прошу, постойте! Люди нервничают, а вы ничего не говорите. Большинство до сих пор не получили ответ, есть ли в других группах их близкие. И что вообще сейчас с другими группами? Вы вообще связываетесь с ними? Какой у нас план действий?!

Полковник презрительно нахмурился, с одутловатого лица пропали все следы наигранной улыбки:

– Это не твоё дело. Ты вроде врач – ну так иди и лечи. Вам расскажут, что положено, когда придёт время!

– Тут полторы тысячи живых людей! – не отступался Николай. Стоящие подле полковника бойцы недобро шагнули вперёд, но были остановлены жестом командира. – Им страшно, они растеряны и не знают, чего ждать. А теперь ещё и лекарств не будет?! Вы должны что-то предпринять, иначе начнётся паника!

– Послушай-ка сюда, сынок, – Калинин горделиво вскинул голову. – Эти доходяги должны быть рады тому, что их вообще кормят. Они спят в моих палатках и тратят мои лекарства, а сами только бесконечно ноют. Бойцы рискуют жизнями, мотаясь за припасами чёрт знает куда, потому что твои хлюпики заболевают от одного чиха! – вояка ткнул врача пальцем в грудь и с силой отодвинул в сторону.

– Партия, значит, пропала, да? – Николай смерил офицера презрительным взглядом. – Неужели вам настолько плевать?

– Дискуссия окончена, –