Майк Мак-Кай - Хьюстон, 2015: Мисс Неопределённость (ЛП)

— Монтаж и демонтаж тоже стoят денег. Получим ли мы бюджет на капитальные?

— Сначала, прикинем техническую осуществимость проекта, а бюджет станем клянчить позже. Если цена газа попрёт, зелёных фантиков напечатают достаточно.

— Есть ещё одна проблема. По договору о разделе продукции, НХЭЛ должна обеспечивать местным потребителям пятьдесят миллионов кубических футов в день. Действие договора истекает в 2042.

— Всего-то пятьдесят миллионов? Какое там население?

— Почти два миллиона человек.

— С прекращением нефтегазовых проектов, к две тысячи тридцатому половина уедет на Большую Землю. Оставшиеся? Пускай дровами топят. Или говном коровьим, — Он задорно подмигнул и отправил в рот ещё один кружок картофеля. Перечитал надпись на пакетике, — Доктор сказал: нельзя много соли.

— Ново-Холмск – почти Арктика. Никаких дров не хватит.

— К 2030, у русских будут термоядерные реакторы. Мы-то с вами нефтяники, а не ядерщики. Надо выжать из Пинежского всё до последнего цента, а местные потребители – перебьются! Когда вы улетаете в Россию?

— Послезавтра рано утром.

— Отлично! Завтра после пяти – милости прошу в мой офис. Посидим вместе, выдадим черновые предложения по переоборудованию вашего СПГ. Со следующей недели подключим специалистов.

Примерно в шесть вечера, водитель высадил меня у парадного подъезда отеля. Неожиданно в кармане завибрировал телефон.

— Доброе утро, Сандра!

— Добрый вечер, Эндрю! Как там вчерашний день в Хьюстоне? — качество линии отличное, и только небольшая задержка подсказывала, сигнал летит через спутник на геостационарной орбите. В Ново-Холмске уже было «завтра», утро вторника.

— Что-то срочное, Сандра?

— Нет… — Она запнулась, — Эндрю, разрешите мне отпуск на две недели?

— Сейчас не очень удобно. У меня для вас – хорошие новости. Во-первых, отключение одной линии СПГ утвердили. Во-вторых, ваш технический коллега в холдинге нашёл подержанный детандер за полцены! Будем модифицировать первую линию!

— Да, хорошие новости… Но мне всё равно нужен отпуск. У меня мама… В больнице! Я уже купила билет: через Сеул в «Схипхол». Хотя бы неделю?

— Ваша мама – в больнице? С этого надо было начинать! Конечно, летите немедленно! Берите две недели, или сколько потребуется. Заявление на отпуск – пошлёте мне по электронке.

— Спасибо, Эндрю, — разговор отключился.

Во вторник вечером я сидел в просторном кабинете Джеймса Томсона на тридцать первом этаже и приводил в порядок полтора десятка слайдов, изготовленных за прошедший час. Здание безлюдно. Вентилятор долбил лопастями застойный воздух. Помогало плохо. Неслыханная вещь в Хьюстоне – отключать кондиционеры после пяти вечера! Я слышал, в Японии кондиционеры выключили совсем, чтобы экономить электричество после аварии Фукушимы. Несмотря на стекавшие под сорочкой капельки пота, я был в приподнятом настроении. Я же обещал Рэнди, порешаю проблемы Пинежского! Ещё одно небольшое усилие, запустим модификацию завода, и можно два-три года наслаждаться относительно спокойной жизнью. Далее: новое назначение, новый проект! Прощай, Пинежское, до свидания, Ново-Холмск! Ковбой ускакал в закат.

До отеля я добрался только в десять вечера. Ужин заказал в номер: грибной суп, спагетти карбонара и «Кровавую Мэри». Силы воли хватило на пять дней, можно дать себе передышку!

Разбудил меня телефонный звонок. На полированной поверхности тумбочки подпрыгивал «айфон». Экранчик высветил: «Геннадий Сусанин».

— Мистер Смайлс? Вы один? Дело конфиденциальное!

— Конечно один… Чёрт возьми, Геннадий! — я взглянул на светящиеся циферки вмонтированного в тумбочку электронного будильника, — Вы в своём уме? Два утра!

— Извините, но вопрос ждать не может. У Сандры Клейн мобильник выключен, и никто в московском офисе сегодня её не видел. Она не звонила? Как прошло совещание?

— Какое совещание?

— Презентация в Комиссии по запасам?

— В какой ещё Комиссии? Сандра не в Москве. Вчера взяла отпуск на две недели и наверно уже улетела в Нидерланды.

— Она попросила отпуск?

— Да. Семейные обстоятельства.

В динамике несколько секунд стояла тишина, даже статики не слышно. Я поглядел на экранчик: звонок подключён. Наконец, телефон выдохнул: — Мистер Смайлс, не могли бы вы сказать точнее: что за семейные обстоятельства?

— Вы знаете правила, Геннадий. Личные обстоятельства сотрудников – не обсуждаются.

— Я настаиваю, сэр!

— Хорошо. Я вам этого не говорил. Мама Сандры попала в больницу.

«Айфон» разразился эмоциональными восклицаниями по-русски, насколько я уловил по паре знакомых слов, – нецензурными.

— Да что с вами, Геннадий?

— We're fucked[76], Эндрю, — перевёл сам себя начальник Юридического отдела.

— Да что же? Говорите толком!

— Толком? Ну слушайте. Мама у доктора Клейн – не выходила из психбольницы уже лет пять. Я полагаю, Сандра просто соврала. Рано утром во вторник, у вас в Хьюстоне был ещё понедельник, мне звякнули из Москвы. Обойдёмся без имён, но источник надёжный. Есть данные, скоро НХЭЛ в госуправление возьмут.

— Во что возьмут?

— В государственное управление!

— Как: национализация?

— Технически – нет! Практически… Посадят нам вице-президента и Совет Директоров из «Газпрома». Через год-другой, НХЭЛ просто поменяет вывеску. Вы хотите в «Газпром»?

— А наши инвесторы?

— Да подождите про инвесторов! Вы что: в самом деле только узнали о госуправлении?

— Вы мне первый сказали!

— Долбаная Клейн! Как информатор доложился, я решил первым делом обзвонить всю верхушку администрации. Доктор Клейн, естественно, – первая в списке. А она и говорит: не волнуйтесь, Геннадий. Эндрю Смайлс уже предупреждён. Он и улетел в Штаты, чтоб обсудить дальнейшие действия с руководством в холдинге. Пока, храните вашу информацию в секрете. Ну, про секреты меня учить не надо. Я ещё подумал: откуда Сандра-то узнала? Наверное, тоже есть источник в Москве.

— Поверьте, Сандра мне ничего не сообщала про госуправление.

— Да я уж понял! Около офиса вижу: водитель грузит в машину два огромных чемодана, а рядом – Клейн. Подхожу, спрашиваю: вы в аэропорт? Она: да, лечу в Москву. Я: так в Москву сегодня рейса нет. А она: лечу через Сеул. Дело срочное, завтра утром надо в Комиссию по запасам. Ещё спросила меня: как думаете, не может быть связано с потенциальным госуправлением?

— А вы ей?

— А что я? Откуда мне-то знать? Комиссия по запасам – прерогатива Технического Директората. Может, источник у Сандры – как раз в Комиссии или в Институте Нефти? Я думал, Клейн позвонит из Москвы, раз действует по вашему указанию.

— Ладно, про Клейн пока забыли. Скажите, с вашей точки зрения как юриста… и вообще человека опытного, когда следует ожидать – этого госуправления?

— Есть неопределённость. Обычно, такие решения маринуют по полгода, но если приспичит, можно и за три недели провернуть.

— Значит, минимум три недели у нас есть? Вы уверены?

— Почти уверен.

— Хорошо. В четверг вечером я буду в Ново-Холмске. Без меня – проявляйте инициативу, но никаких резких телодвижений. Попробуйте собрать побольше информации и прикинуть, к кому мы можем в Москве обратиться за поддержкой.

— Если понадобятся… дополнительные расходы?

— Вы знаете что делать, мистер Сусанин.

— Безусловно.

Я отключил звонок и немедленно набрал Рэнди.

— Да, дружок, — произнесла трубка после многочисленных гудков.

— Рэнди, как дела?

— Я в ярости! Готовила девочкам культурную программу, а какие-то идиоты в НХЭЛ намерены эвакуировать семьи иностранных сотрудников, представляешь? Я уже заплатила за катание на снегоходах! Хорошо, не успела девочкам про поездку в лес сказать, а то бы скандал!

— В городе… что слышно?

— В смысле? Что может быть «слышно» у нас в деревне, кроме дурацких слухов? В городе всё спокойно, как обычно. И вообще: зачем эвакуация?

— Должен признаться, Рэнди, про эвакуацию я только от тебя услышал.

— Вот нифига себе! Отдел Безопасности объявляет эвакуацию, а вице-президент не знает!

— Во-первых, ещё не объявляет, а то бы мне позвонили. Во-вторых, если наша контора бесплатно свозит вас в Токио на недельку, что за беда? Организовывай там культурные программы на здоровье. В «Диснейлэнд» можно пойти.

— Ты издеваешься, да? Дочки к папочке приехали, а не в «Диснейлэнд»! Если на то пошлo, сингапурские «Юниверсал Студиос» куда лучше Токио, но в Сингапуре девочки каждый аттракцион изучили до последней заклёпки.

Правда, чего я разволновался? Даже госуправление – ещё не окончательно, а какие-то намёки. Предварительное решение об эвакуации – наверняка паранойя начальника отдела Собственной Безопасности, он не гик, а серьёзный исполнитель. Паранойя – профессиональное заболевание сотрудников безопасности, мы за вредность деньги платим. Прилечу в четверг, спокойно разберёмся.