Древки, девки и дурацкий брод: Шесть жизней офицера Его Величества - Cursed Companion

возможно, изобретение печатного станка было ошибкой. К стыду я вспомнил, что планировал в почтенном возрасте издать собственные мемуары. — Неужели кто-то читает?

— А что делать? — усмехнулась Юи. — Интересно ведь. Да и между деревенским смердом и принцем Эредласом долго выбирать не будешь.

— И заняться тут все равно особо больше нечем. — вздохнула Инес. — Юи вон даже свое продолжение пишет…

Полуэльфка зыркнула на нее с такой яростью, что инженер тут же замолкла.

— Интересно было бы почитать. — сказал я из вежливости.

— Правда? — спросила Юи, словно вдруг ожив.

— Ага. — соврал я. — С орками разберёмся, и непременно покажете.

— Открыть ворота! — донеслось вдруг со двора. Вернулась Фелиция.

— Двести⁈ — пораженно переспросила Герта. Дорна присвистнула.

— Может, чуть больше даже. — кивнула разведчица. — И всадников рыл двадцать.

Спешно собранный военный совет встревоженно зашумел.

— Если на острог ударят, можем и не удержаться. — сказала Ристина. — Навалятся разом на ворота, и…

— Да пусть бы. — сказал я. — Им сил хватит обложить острожек, чтобы остальные мимо прошли, на юг.

— Нельзя на юг, пан теньент. — взмолилась Катержинка. — Деревня наша там.

Я согласно кивнул.

— Можно было бы, конечно, выйти за стены и перекрыть брод…

— Впятнадцатером? — возмутилась Герта. — Нас сшибут!

— … были бы вы ротой коронных пикинеров. — закончил я. — Но после сегодняшних учений я склонен согласиться с Гертой.

Повисло мрачное молчание.

— Предложения? — спросила Дорна.

Я выдохнул, собираясь с мыслями.

— Начнем с того, что пятнадцать против двухсот — это и правда маловато. Поэтому, пожалуй, пусть деревня защищает деревню.

— Чего? — вытаращила глаза Катержинка.

— Привлечем местных мужичков к обороне, вот чего. — ответил я. — Сколько там дворов?

— Господин теньент! — возмущенно перебила Ристина. — Это же позор. Смердов на такое дело прибирать…

— Позорно только проиграть бой, не выполнив задачу. — отрезал я. — Все остальное приемлемо.

— Да и потом, — не сдавалась виконтесса, — толку-то с них? Они же ни стрелять, ни в строю драться не обучены. Разве что дерьмо кипятить… К чему число без умения?

— А я, кажется, поняла. — усмехнулась Дорна.

— Они могут взводить арбалеты, например. — сказал я. — Скорострельность вырастет вдвое, а то и втрое.

Инес расплылась в довольной улыбке. Я продолжал:

— … Могут держать ворота, сталкивать лестницы, припас таскать. Могут, наконец, держать вас за ремень, чтобы из строя не выдернули.

— Уж за ремень себя хватать я никому не позволю! — надулась Риз. — Разве что вам, господин теньент…

— Признайте, ваша милость, мысль толковая. — подмигнула Дорна. Рыцарша, смягчившись, кивнула.

— Решено, значит. — подытожил я. — Значит, с посольством поедут…

— Господин теньент… — робко перебила Ильдико. — Тут есть, как бы это сказать, помеха посильнее.

— Нам в деревне нынче не рады. — мрачно сказала Йолана. — Могут и не пустить. После одного… случая.

— И уж точно мужиков в острог не отпустят. — сказала Катержинка.

— Значит, я поеду сам. — решительно сказал я. — Нас в Академии учили быть убедительными.

— Хорошо. — кивнула Риз. — А каков ваш дальнейший план?

— После узнаете. — сказал я. — Поразмыслю еще.

На самом деле мозаика у меня в голове уже сложилась, но идее полагалось настояться.

— Дорна, в ночь выставите пехоту в усиленный караул. Фелицию и Лайну освободить. — распорядился я в ответ на вопросительные взгляды. — Конные… спать не ложитесь без моей команды. И будьте в готовности выступить. Верхом и оружно.

— В поле бодаться? — переспросила Риз. — Против двадцати всадников? Даже не считая пехоты…

— Говорю же, узнаете после. — оборвал я виконтессу. — Подумать надо хорошенько.

Пока Катержинка готовила лошадей, я подошел к Лайне, которая уже направилась к себе в башню.

— Девчата говорили, вы алхимичите. — сказал я. — Скажите мне, о хранительница тайных искусств, нет ли в ваших запасах снадобья для бодрости?

— Есть. — гордо сказала магичка. — А зачем?

Я хитро прищурился.

— Есть вероятность, что ночью спать не придется.

— Ого. — улыбнулась Лайна. — А я приглашена?

— Как главная гостья. — признался я. — Без вас ничего не выйдет.

Бледные щеки чародейки окрасил румянец.

— Ах, оставьте, теньент, смущаете!.. Раз так, то я вся ваша. — она подмигнула мне. — С лабораторией и всеми пробирками.

— Ждите, и я вернусь.

Я с улыбкой козырнул, развернулся на каблуках и пошел седлать Леоцефала.

Мы с Катержинкой ехали скорой рысью: время было дорого. Девушка к таким аллюрам явно не привыкла, но виду не подавала. Да и ее каурая была явно не чета Леоцефалу, а взять кобылу побыстрее девушка наотрез отказалась, не доверяя чужим скакунам. Один я бы, конечно, домчался быстрее, знай я дорогу, но посчитал, что с плохо державшейся в седле Катержинкой потеряю меньше времени, чем заплутав.

Я понял, что мы приближаемся к цели, когда услышал впереди тревожный колокольный бой. Звонарь старался так, будто орочья ватага уже подбиралась к селению, и я даже забеспокоился, пока не увидел на лице спутницы улыбку.

— Так, получается, это не деревня, а село. — сказал я, указывая рукой на колокольню.

Глаза Катержинки загорелись счастьем.

— Ну хоть вы понимаете, пан теньент! Я тоже им все время твержу. Но они ведь важные все, люд благородный да служилый, умные — страх, лучше всех всё знают. Я уж сама привыкла «деревня» говорить, чтоб понятнее было. К чему им в нашем смердячьем разбираться?

— ОСТРОЖНИЦЫ ЕДУТ! — донёсся с колокольни истошный вопль. — ПРЯЧЬТЕ МУЖЕЙ И СЫНОВЕЙ!!!

Не успел я удивиться, как обнаружил, что въезд в село перегородила толпа решительно настроенных баб. Крестьянки сжимали в руках кто вилы, кто ухват, а кто коромысло, и бросали на нас угрожающие взгляды.

«Так-то вы встречаете королевского офицера?» — подумал я с со злостью. Подъехав ближе, я с трудом, но поборол искушение поднять Леоцефала на дыбы, чтобы припугнуть бабье войско; все же ссориться с селением, которое тебя кормит, при любом раскладе не стоило.

— Катка! — окликнули мою спутницу из толпы. — А это кто с тобою?

Растолкав бабонек, к нам пролезли двое: священник, под рясой которого