Право на меч - А. Л. Легат

относились строже, чем в Криге. При входе мы сдали оружие: право на меч ценилось меньше, чем здоровье чинов. Я не возражал, а Руту и сдавать было нечего.

– Ой, – привстал со стула сержант. – Вы кто? Вас приглашали?

Странно, что не спросил, откуда мы и наши ли это доспехи. Вот так и привыкаешь к дурным традициям. Я вежливо кивнул и положил рекомендацию на стол – достаточно близко, чтобы не пришлось за ней тянуться.

Знали бы Восходы, как сложно не измять в пути простой документ…

– Доброго дня. Я Лэйн Тахари, первый мечник Крига и победитель турнира. – Я припомнил все, что могло впечатлить не только одиноких восниек, но и скупого маршала. – А это мой оружено…

– Сколько под вами? – сержант явно заскучал.

Я обернулся, посмотрел на Рута и заключил:

– Все здесь.

– М-да. А это еще что? – поморщился человек, от которого зависело мое будущее.

– Как что? Рекомендация. Для сержанта в Оксоле…

На чужом лице расцвело такое презрение, будто я попросил руки его матери. Сержант не прочитал ни строки. Только бросил:

– Идите-ка отсюда, пока я не позвал кого.

– Вот же печать из Крига, – я постучал пальцем по свертку.

Сержант рявкнул:

– Да хоть из спальни Ее Величества!..

– Прошу меня извинить, – вдруг подал голос Рут и подвинул меня плечом. – Аванс оставили господину Кассу, как и полагается, а вам должны золотой…

Повисло гнетущее молчание. Я невольно подумал, что и эта комнатка от пола до потолка куплена Симоном. Что нас признали, я зря не продал коня и теперь уже не удрать, не откупиться.

А Рут сиял.

– Вас двое, – поправил сержант и цыкнул зубом, – а значит, два.

– Позвольте, – выдохнул я, – но это же мой оруженосец! С каких пор…

Рут незаметно толкнул меня локтем. Две золотые монеты присоседились к письму. Возможно, последнее, что осталось у приятеля от продажи кобылы. Сержант смягчился, попробовал чеканку на зуб.

– А чего сразу не припомнили? – мрачно покосился он на нас.

Я как стоял с приоткрытым ртом, так и повернулся к Руту. Мой приятель не затыкался:

– Только с дороги мы, миленькое дело: плохой сон, еда через раз…

Этот жадный хмырь, отрыжка воснийской земли, ухмыльнулся:

– Все хитрят, вертятся. Мы тут, знайте, тоже не лыком шиты! – Кажется, кулаком по столу он ударил для острастки. Быстро остыл. – Но это ничего. Лучше хитрый солдат, чем солдат тупой, а? Так вы, того гляди, до капрала выслужитесь, или сотником возьмут…

Еще никогда в жизни мне не было так сложно держать язык за зубами. Я еле дотерпел, пока нас определили к некоему Тувиру. Пустую рекомендацию я забрал лишь для одного – запомнить имя на листке.

Выбравшись на свежий воздух, я дал себе волю:

– Если сержантам положено стать такой сволочью, я бы предпочел идти в палачи!

– Успеется, – беззаботно ответил Рут и что-то стал напевать под нос.

Мы отвязали коней, проверили поклажу. Затем прошли ряд покосившихся бедных зданий. Здесь строили еще хуже, чем в Криге: скакуны то и дело поскальзывались в грязи. На моих сапогах чистого места не осталось. Я не унимался:

– Не пойму, на кой черт тот ублюдок вручил мне рекомендацию. Она что, фальшивая? По рекомендации вообще никого не берут? Вольная страна…

Рут почесал затылок, явно ощутив причастность к воснийскому заговору. И поправил:

– Думаю, он тебя заверить хотел, успокоить. Умаслить, как сказала бы матушка. А сам потом тихой сапой – к Варду. Пока Вард не пришел к нему первым, – рассуждал Рут да поглядывал по сторонам.

Так вот кто меня сдал? Я сжал кулаки.

– Подонок. Не зря я его подрезать хотел. Нет, послушай, Рут, объясни же мне… как ты жил тут все эти годы? – Я поднял лицо к небу. – Как тут вообще жить можно…

Я бы продолжил ругаться и задавать пустые вопросы, но Рут меня прервал:

– Матерь солнца и все двойное! Погляди с другой стороны: мы в деле, под флагом. Как ты и желал, так?

Я опустил голову и с неохотой признался:

– И все – твоими стараниями.

– Да брось, – Рут помахал ладонью, – не только…

– Чего тут выдумывать. Ты настоящий ловкач, – похвалил я его. – Мне стоило нанять тебя гувернером, честное слово!

Рут покачал головой и улыбнулся. Почесал кобылу за ухом.

– У тебя нет таких денег, – напомнил мне приятель.

VIII. «Двойка из села»

Самое великое войско, которое я имел счастье лицезреть, толпилось перед вратами Стэкхола около семи лет назад. Парад в честь дня зарождения консулата, он же день казни короля. Не имея никаких симпатий к покойному, как и к королям в общем, я восторженно приветствовал кавалерию Содружества. И внаглую мечтал, что однажды сам вольюсь в ее строй. Непременно сияя кирасой (совершенно расточительное дело!), верхом на породистом коне (кобыла Рута справлялась с праздной ходьбой не хуже) и выкрикивая державные глупости.

Сейчас же, вполуха слушая болтовню приятеля, я озирал войско второго Восхода за стеной Оксола. Без восторга, трепета. Мечтал все умереннее: о крыше над головой да спокойном сне.

Клятвы, которые я давал себе за морем, так и остались благими пожеланиями. Три года я пресмыкался, дожидаясь победы в турнире, а дождавшись – сбежал под флаг и влез в долги. Врагов нажил больше, чем друзей, как и пророчил один пьяница.

Собственно, кроме пьяницы, друзей-то я и не сохранил. Отбросив мысли о Сьюз, я постарался занять голову полезными, умными вещами. Как бы плохо это у меня ни выходило.

– Ты запомнил, где нам искать этого Гвона? – Я сильнее потянул Карего за уздцы: мерин ленился.

– Капралов несложно приметить, – Рут беззаботно пожал плечами.

Я худо-бедно помнил знаки различия на маршальских щитах, кирасах. Нашивки на парадных жилетах и акетонах. Капралы интересовали меня не больше, чем десятники из когорт: до встречи с сержантом Восходов я наивно полагал, что запоминать капралов мне и вовсе не придется. Я оглядел поле с новобранцами и телегами, поморщился:

– Полагаю, их тут не меньше десяти.

Рут отхлебнул из фляги и не спешил на поиски. Впрочем, с его старой кобылой поспеть куда-либо все равно не представлялось возможным.

– Или пара дюжин, – весело ответил приятель.

По крайней мере, со своей стороны я сделал все возможное: следовал ориентирам, оказался у восточного крыла, взял курс на телеги. А стоило бы получше расспросить, как выглядит проклятый капрал.

– Бравый и улыбчивый солдат, вассал господина Годари, – передразнил я сержанта. – Бравых я не видел и в городе, а улыбчивых и подавно…

– О, а вот и он, помяни черта, – Рут душевно улыбнулся.