Право на меч - А. Л. Легат

class="p1">В нашу сторону шел краснощекий пропойца – явно ветеран Воснии. На боку у него болталась булава и лупила хозяина по бедру. Казалось, его не взволновал бы и пожар в городе.

– Как ты их различаешь? – Я тоже натянул на лицо немного дружелюбия.

Восниец нас совершенно не замечал.

– Ведет себя как дома. Пьет на службе. Так и просит тумаков, – почти не шевеля губами, сознался Рут, – а еще у него капральский плащ.

Пока я выискивал знаки отличия на плаще, мой приятель уже взял прямой курс на капрала и шепнул:

– Не сболтни чего лишнего.

Что именно могло оказаться лишним, Рут не уточнил. Я потащился следом, погладив Карего по шее. Погладил коня, чтобы успокоить себя, а не его. Шел любезничать с пьяницей из черни, моим будущим командиром. Слушался своего оруженосца. Воистину, хоть что-нибудь могло быть в Воснии на своих местах?

– Чудесный денек! – поприветствовал Рут. – Прошу извинений, но не вы ли капрал Гвон?

– Зависит от того, кто, хм-м, – капрал прикрыл рот ладонью, – спрашивает. Вы…

Рут, как всегда, сиял:

– Позвольте доложить. Первый мечник Крига, Лэйн из дома Тахари, и его покорнейший слуга, оруженосец Рут Агванг. – Кажется, всем в войске положено тараторить так, чтобы не удалось вставить и слова. – Прибыли к вам на службу по распоряжению сержанта Тувира.

Я выдержал нетрезвый капральский взор и кивнул, пытаясь вспомнить, видели ли мы этого Тувира в лицо. Кругом суетились люди второго Восхода: матерились, гоготали и таскали поклажу. То ли уже грабили, то ли собирались грабить. Капрал приценился к нам. А может, просто искал опору в собственных ногах.

– О. О-о, – пьяница соображал еще медленнее, чем убогий на подступах к храму. – Так это вы, выходит. А кони-то ваши, всамделе? – Капрал наполовину управился с отрыжкой. От него тянуло еще крепче, чем от Рута в худшие дни запоя.

Я изобразил прямодушие, посмотрел на своего «оруженосца». И заверил:

– Конечно. Как иначе?

Удивительное проворство. Капрал уже исследовал пасть моего коня как собственную поклажу.

– Да не простец какой! Крепенький! – почти причмокнул губами этот пьяница в потертом доспехе. – Мерин!

В Воснии и коню больше радовались, чем мне. Я не успел возмутиться. Этот пьянчуга снова заговорил:

– Представлюся, значит. – Постучал по нагруднику ладонью. – Как есть. Гвон, ваш капрал от сих и до конца энтого предприятия. Пока реет флаг, во имя Воснии, династии, короля-королевы, всех ихних дитяток и двух Восходов, – как скороговорку произнес он. – Принимаю, значится, вас на службу. Со всем имуществом, сталбыть. Коней нам в повозку поставим, добро дело. Вольно, бойцы…

Я вытянулся по струнке отнюдь не из-за чужих регалий. Это что же выходит: не успел я поступить на службу, а коня уже присвоили?..

– Премного благодарны, вовек не расплатимся, – кивнул Рут, и я почувствовал тычок в ребра.

Видимо, все лишнее у меня и без того написано на лице. Гвон алчно потер ладони.

– Энто вы зря наговариваете. Цены у нас самые милосердные.

Я не успел спросить, чем же капрал собрался со мной торговать во время похода. Гвон болтал не хуже Рута:

– Так чего же мы ждем, а? Пора бы знакомиться с нашим крепким семейством. – Речь, видимо, шла о новобранцах. Капрал нетвердо двинулся вдоль вытоптанных полей. – И да, вещички-то при себе лучше держать, коли вы впервой, всяко бывает, – выразительно шевельнул бровями наш командир.

Огрызнулся я до того, как успел подумать:

– А что делать, если вещички мои только конь и поднимет?

– Лэйн! – Рут явно за меня испугался.

Капрал нахмурился. Пошатнулся. Встал перед нами. Потом похлопал себя ладонью по животу, издал отвратительный звук горлом и снова подобрел.

– Тут уж каждый сам решает, чаго ему брать, чаго нет.

Командир поманил нас рукой и повернулся к лагерю. Пока я подсчитывал людей в походе, Рут поравнялся со мной и шепнул:

– Ты под флаг или в могилу собрался, дружище?

– Молчу, – с неохотой согласился я.

Кто бы знал, что самое сложное в Воснии – просто молчать.

Рут умел жить по уму, как ни странно. Даже если с капралом нам не свезло, препираться не имело смысла. Один пьяница в верхах не испортит всего дела. Я помнил про господина Годари, на коем и держался весь второй Восход. Надеялся на рыцарей похода, которым явно было за что бороться. В самом крайнем случае еще оставался сержант Тувир.

Кобыла Рута еле плелась. Уж кому меньше всех хотелось работать под флагом…

– Как бы она у тебя не померла по пути, – высказал я свои опасения.

И чуть не врезался в спину капрала – так резко он остановился перед рядом телег.

Под затертым и грязным флагом собрался крохотный лагерь из семи человек. Только половина из них чем-то занималась: грузила мешки, проверяла колеса. Остальные отсиживались на поклаже и о чем-то увлеченно болтали. Ни в одном из них я бы не признал солдата или гвардейца. В лучшем случае – подпевалу из ребят Симона. Я успел заметить игральные кости на ящике.

Нас явно не ждали.

– Эй, ребята, глядите, кого привел! – Мне показалась гордость в словах капрала. – Теперича у нас не восьмерик, а десяток! Да не яиц – гораздо лучше!

Если то и была шутка, оценил ее только долговязый эританец с тонкими запястьями. Хохотнул скорее из страха, чем веселья. Потом оглянулся на соседа, смутился и тут же примолк.

Я едва кивнул головой.

– Это Лэйн Криг из Тахари, – все перепутал мой командир. – И егойный слуга, Рут.

При слове «слуга» у лысого старика, что сидел возле бочки с припасами, дернулся глаз. Он скривился и что-то забормотал под нос.

– Да не одни, – покачнулся капрал Гвон, представив широким жестом и наших скакунов, – двое – как четверо, а!

Коням обрадовались куда больше. Если на вытянутых рожах этих бандитов вообще можно было считывать радость.

– Пульрих, Васко, Коваль, гребите сюды, – капрал повысил голос. Из-за телег, лениво перебирая ногами, явилась странная троица абсолютно похожих друг на друга воснийцев. – Братцы с низин, в работе и в бою – что звери…

Темные бороды, почти все лица в курчавом меху, только поблескивают черные бусины глаз. Все с булавами на поясе, будто так и вылезли из утробы матушки. Лишь один из них выдался ростом ниже прочих. Одна беда – не будут они так стоять каждый день, друг напротив друга. Я не запомнил имен.

– А тама – Амил, – трясущаяся рука капрала указала на молодого паренька возле игральных костей. Был он почти как Амил из Эритании, да только без копья и явно не при деньгах.

Я снова