Холод южного ветра (СИ) - Вадим Валерьевич Булаев

Может, пока не поздно, копов вызовешь? Тут ребятишек обидеть могут, молочко отобрать. Я про вас, если что… Подстрахуешься заранее.

Подросток с усиками наморщил лоб, пожевал губами.

— Не по местному болтаесь. Откуда ты?

— Оттуда. Для чего спрашиваешь?

— Интересно… Ты про деньги помнись?

Из кармана кофты появился складной нож. Щёлкнула кнопка, лезвие выскочило из рукояти, остриём к бесфамильному.

— Х-хе, — показушная угроза его не смутила. — Ты же соображаешь, что если бабло у нас и имеется, то мы его припрятали?

— Вполне. Того, что при вас, нам достаточно.

— И не хочешь забрать всё? — наш переговорщик сунул руки в карманы брюк и подошёл к главарю практически вплотную, так, что кончик ножа упёрся ему в живот.

Прыщавую рожу сиротки исказила неприятная, пренебрежительная гримаса.

— Смелый?

Его товарищи захихикали, в предчувствии надвигающегося мордобоя перехватывая биты поудобнее.

Мы с Ежи тоже насторожились. Вечное добродушие нашего сослуживца внезапно показалось криво надетой маской, за которой скрывается какой-то другой бесфальмильный, незнакомый нам. Совсем другой.

— Смелый, — подтвердил Сквоч и молниеносно ударил предводителя в челюсть. Коротко, снизу, аж зубы лязгнули.

Рука, против ожидания, не вернулась в положение, уместное при бойцовской стойке, а пошла в сторону, раскрывая кулак. Другая рука проделала тот же самый манёвр.

Казалось, он хочет бросить заклинание, сбивающие противников с ног. И я оказался недалеко от истины. Стоявшая по обе стороны от почти рухнувшего на дорожку предводителя парочка неуклюже взмахнула спортинвентарём, но не для удара, а приближая кулаки тыльной частью к глазам.

— Ёпа…

Перетекая мимо приземляющегося на спину главаря, Сквоч уже подхватывал чужой нож, отлетевший в травку.

— Аккуратнее! — прошипел он, разворачиваясь к намечающемуся побоищу.

… Оставшаяся троица приютских опомнилась, каждый попытался попасть толстым концом своего дробящего оружия по головам несговорчивых противников. По моей метили двое, по Броку — один.

Прыгнул назад, давая обоим подросткам «провалиться». Неумение работать с дробящим оружием сразу бросалось в глаза. Слишком сильно замахнулись, вкладывая в удар всю силу. Сержант бы за такое разгильдяйство сгноил.

«Удар должен быть выверенным и точным, — внушал он на занятиях по рукопашке. — В противном случае — проиграл. Враг обязательно использует любой шанс, любую промашку».

Эти же мудозвоны малолетние на количество понадеялись, на удаль подростковую.

Носки с песком приятно пришли в движение. Разум отключился, тело двигалось на вколоченных рефлексах.

Чем там занимались товарищи — не смотрел. В них то же самое вбито, так что пусть соответствуют высокому званию рядовых Федерации.

Завернул вправо, градусов на шестьдесят, заставляя любителей бейсбольных бит выстроиться в косую линию по отношению ко мне. Дальше смещаться не стал. Нужно видеть обоих дуралеев, иначе могу какую-нибудь подлянку и проморгать.

Носок по дуге направился в рыло ближнему, туфель под его коленную чашечку. Ага! Не ожидал обманку? Моя же ты деточка, ишь как скрючился, на ножку припал… Больно, наверное?

Второй недоумок с перекошенной от ярости физиономией попытался обогнуть собрата по приюту и, одновременно, треснуть меня по черепу.

Повторяешься, убогий. Беда у тебя с фантазией. С первого раза не вышло, так ты повторить решил? Позорник…

Я ошибся. У него получилось меня удивить. Летящая сверху бита смогла изменить траекторию и бросилась вперёд, целясь закруглённым концом в грудь.

Пришёл черёд второго носка, нацеленного отбить оружие вообразившего себя пикинёром ушлёпка.

Набитая песком ткань ещё только начинала свой путь, а мой противник уже падал. Вмешался Брок, с размаху толкнувший горе-бойца в бок и применивший жёсткую подсечку.

Молодого будто торнадо подбросило, заставив в падении зацепить ранее подбитого мной товарища. Упали оба.

— Морды слишком не уродуйте! Им потом воспитатели весь мозг выжрут… — хрипло, с отдышкой прорычал бесфамильный, возникая рядом с Ежи и награждая пинком в брюхо ближайшего к нему приютского.

Того самого, что мне в грудину метил.

От удара сиротка блеванул. К счастью, не сильно. Пахучая жижа почти вся осталась на подбородке, свешиваясь к земле липкими соплями с вкраплениями полупереваренной пищи.

Бе-е-э… Однако пора менять оружие.

Бросив носки, я подхватил обе биты и крутанулся, оценивая обстановку.

Бой окончен, победа за нами. Безжалостные тренировки на маяке победили юношескую наглость и кажущееся важным численное преимущество.

Крови вроде бы не видать.

Побеждённые постанывали, пытались подняться, однако никто из них не голосил, не звал на помощь, стоически перенося боль.

— Свой, что ли? — подал голос главарь, успевший усесться и осторожно ощупывавший челюсть. — Приютский? Про морды — в точку. Проверяют… Городские, обычно, специально стараются в репу бить. Чтобы нас потом дополнительно покарали… И ачем песком в лицо свыряться? В моргала ведь попал!

Действительно, его подручные, те, что справа и слева стояли, тёрли рожи кулаками, не забывая поглаживать опухающие скулы.

— В какой-то степени свой, — подтвердил бесфамильный, поигрывая отобранным ножичком. — Тоже без предков рос.

Предоставив Сквочу право довести беседу до логического конца, я и Брок контролировали остальных обитателей приюта, однако вели они себя смирно, благоразумно не поднимаясь на ноги, целиком полагаясь на предводителя и заинтересованно прислушивались к разговору.

— Что с товаром? — инициатор торговой операции, словно и не случилось ничего, продолжил болтать с прыщавым. — Сделку до конца доводить планируешь?

— Почему нет? — философски ответил тот, оставив челюсть в покое и переходя к пальпации затылка. — Его отпусти, — кивок на детинушку, осмелившегося прыгнуть на лопоухого, — Принесёт.

— Пусть валит.

— Он быстро, — заверил главный, — Мы собрали то, что ты просил.

Ухмылка Сквоча оказалась красноречивее самых подробных разъяснений. Он именно так и предполагал — сначала на зуб попробуют, а потом, если не срастётся, перейдут к обычной торговле.

— Эти тоже не нужны.

Дождавшись согласия вожака, оставшиеся сиротки, кряхтя и ковыляя, заспешили к жилому корпусу.

— Я встану?

— Валяй… Пока шмотьё тащат, подскажи — где нормальным людям можно затеряться?

— В четвёртом округе, — вопрос прыщавого не удивил. — Там гетто и высотки. Копы, правда, по улицам частенько катаются, но в дома не суются. И местные… с ними сами утрясайте. Если аплатите — легко договоритесь.

— Откуда знаешь?

— При соверсеннолетии государство выделяет квартиру кадому воспитаннику. Где подесевле… Десевле всего в четвёртом округе. Там много насих… Адресок дать?

— Не надо. Разберёмся.

… На аллее возникло две фигуры — побольше и поменьше. Каждый нёс объёмную сумку.

— Деньги гони, — завидев носильщиков, потребовал главный. — Сам видись — я свою часть сделки выполнил.

— Перетопчешься. Для начала посмотрим, что внутри.

К моему большому удивлению, в сумках, помимо трёх комплектов новой одежды, белья, кроссовок и кепок с длинными козырьками, оказались вожделенный лопоухим планшет в заводской упаковке, молодёжные рюкзаки, печенье в пакетах, бутилированная вода и две подушки с четырьмя одеялами.

— В плансете абонемент