Адмирал Империи – 60 - Дмитрий Николаевич Коровников

сделайте что-нибудь! — закричал Птолемей. — Вы же здесь главный! Остановите его!

— Пытаюсь!

Боков работал — его пальцы летали по клавишам, вводя коды, активируя протоколы защиты, пытаясь выстроить барьеры на пути робота. Пот струился по его лицу, усы мелко дрожали от напряжения.

Вокруг них продолжалась бойня.

Роботы методично уничтожали всех, кто ещё сопротивлялся. Их становилось всё меньше — защитников командного центра. Офицеры лежали на полу — мёртвые или умирающие. Охранники — те, кто ещё дышал — отступали к стенам, пытаясь найти хоть какое-то укрытие.

— Генерал…

— Работаю!

Боков не поднимал головы от консоли. Его пальцы продолжали двигаться. Он знал своё дело.

— Есть! — он выдохнул, откидываясь от консоли. — Я связался с батареями! Они переходят на автономную работу! Ручной режим!

На тактической карте — среди мигающих красных индикаторов — некоторые батареи начали загораться зелёным. Одна, пять, десять, двадцать… Команды расчётов переключали свои орудия, отсекая их от центральной системы.

Псевдо-Щецин повернулся к генералу и через весь за посмотрел на него и улыбнулся.

— Ты не пройдёшь! — крикнул ему Генри Боков. — Теперь канониры управляют ими вручную! Тебе до них не добраться!

Но противостояние продолжалось — электронная война за контроль над орбитальными кольцами. На карте индикаторы мигали и переключались — красный, зелёный, снова красный. Псевдо-Щецин атаковал систему, Боков защищал. Два разума — человеческий и машинный — столкнулись в битве, невидимой для глаз, но смертельно важной.

Командный центр планетарной обороны вокруг них превратился в скотобойню. Тела усеивали пол — в форме и без, в броне и в обычной одежде. Кровь растекалась по полированным плитам, отражая мерцание уцелевших мониторов. Стоны умирающих смешивались с потрескиванием разбитой электроники. Из почти сотни человек — офицеров, операторов, охранников, гвардейцев — осталось меньше половины.

И Птолемей Граус был среди них. Он сидел за опрокинутым столом, прижимаясь спиной к его металлической поверхности, и смотрел на карту. Смотрел, как индикаторы батарей один за другим загораются зелёным. Смотрел — и чувствовал, как в груди разгорается что-то похожее на надежду.

Боков знал свое дело.

— Готово! — генерал выдохнул, и в его голосе была усталость пополам с торжеством. — Все батареи переведены на автономную работу! Канониры связались со мной, подтвердили переключение на ручной режим. Они сметут корабли Хромцовой, если те появятся на открытом пространстве! Если выйдут из-за укрытия эллингов верфей в попытке войти в атмосферу — мы их достанем!

Птолемей выдохнул. Хромцовой не удастся выполнить своё обещание.

Он посмотрел по сторонам, оценивая обстановку. Псевдо-Щецин по-прежнему был у пульта, его пальцы по-прежнему двигались по сенсорным панелям, а роботы-охранники были заняты разборками с офицерами…

Может быть… может быть, ещё есть шанс ускользнуть.

Птолемей начал осторожно оглядываться, ища пути отхода. Если он сумеет добраться до двери, пока роботы заняты… если гвардейцы — те немногие, что ещё способны двигаться — прикроют его…

— Господин первый министр.

Голос Бокова заставил его вздрогнуть. В этом голосе было что-то новое. Что-то, чего там не было секунду назад.

— Господин первый министр, — повторил генерал, вытирая пот со лба. — У нас проблема.

— Какая ещё проблема⁈ — Птолемей развернулся к нему. — Вы же только что сказали, что батареи под нашим контролем!

— Сами орудия — да.

Боков указал на тактическую карту — на золотистые контуры орбитальных колец, усеянные красными точками артиллерийских платформ.

— Но не передвижные платформы, на которых они установлены.

Птолемей посмотрел на карту.

И увидел как красные точки — те самые, что обозначали артиллерийские платформы — быстро задвигались. Не плавно, как положено, а хаотично и беспорядочно. Они разгонялись — всё быстрее и быстрее — набирая скорости, которые были абсолютно неприемлемы для замкнутого пространства орбитальных колец.

— Что… — голос Птолемея сорвался на писк. — Что происходит⁈

— Он перехватил контроль над платформами, — Боков смотрел на карту с выражением человека, который видит крушение поезда и не может ничего сделать. — Не над орудиями. Над двигателями платформ.

— И⁈

На экране первые платформы уже столкнулись.

Это было похоже на автокатастрофу — если бы автокатастрофа могла происходить в космосе, в масштабах, превышающих человеческое воображение. Массивные конструкции, несущие на себе плазменные орудия, врезались друг в друга на огромных скоростях. Металл сминался, как фольга. Взрывы вспыхивали вдоль орбитальных колец — один за другим, один за другим, как огоньки на гирлянде.

Канониры внутри батарей — те самые, которые только что перешли на ручное управление, которые были последней надеждой Птолемея — гибли. Их орудия — гордость планетарной обороны, способные уничтожить любой корабль — превращались в груды искорёженного металла.

— Нет… — Птолемей смотрел на карту, не в силах отвести взгляд. — Нет, нет, НЕТ!

Сорок три батареи. Шестьдесят семь. Восемьдесят четыре.

Платформы продолжали сталкиваться, разрушая друг друга в безумном танце смерти. Они разгонялись, врезались друг в друга, разлетались на куски — и всё это происходило за считанные минуты. Минуты, за которые рушилась последняя надежда.

Сто две артиллерийские батареи.

Сто две.

Все.

Вся огневая мощь орбитальных колец перестала существовать.

И в этой тишине — в тишине после катастрофы, после крушения, после конца — раздался голос.

Голос Агриппины Ивановны Хромцовой, который в эфире транслировался на все частоты:

— Всем кораблям эскадры. Орбитальная оборона противника нейтрализована. Выйти из-за укрытия. Покинуть зону верфей. Начать вход в атмосферу. Цель — столица. Москва-сити.

На тактической карте корабли Хромцовой начали движение. Они выходили из-за орбитальных конструкций, из-за обломков уничтоженных эллингов, из-за всего, что ещё минуту назад служило им укрытием и выстраиваясь в походный порядок, начинали снижение.

И ничто — абсолютно ничто — уже не могло их остановить.

Птолемей Граус, не помня себя, медленно поднялся из-за своего укрытия. Его ноги дрожали, руки тряслись, но он заставил себя встать. Обвёл взглядом командный центр — то, что от него осталось. Тела на полу. Кровь на стенах. Разбитые консоли. Мерцающие экраны. Постепенно стихающий бой…

Псевдо-Щецин по-прежнему находился у центрального пульта. Очередная игрушка Гинце, которая его обманула его и уничтожила всё, на чём он строил свои планы. Она стояла у пульта управления, её пальцы неподвижно лежали на сенсорных панелях, её голова была повёрнута в его сторону.

Птолемей посмотрел на неё.

И псевдо-Щецин улыбнулся.

Это была странная улыбка — человеческая по форме, но пустая по содержанию. Улыбка машины, которая имитирует эмоции, не понимая их значения. Улыбка победителя, который не знает, что такое победа.

Но для Птолемея Грауса эта улыбка означала только одно…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России,