Адмирал Империи – 60 - Дмитрий Николаевич Коровников

как четыре всадника Апокалипсиса. Они не бежали — они перемещались, скользили, появлялись там, где их не ждали, и исчезали прежде, чем их успевали взять на прицел. Их движения были рассчитаны с математической точностью, каждый удар — смертельно эффективен.

Первый робот — тот, что расправился с гвардейцами у входа — теперь прорезал строй охранников у восточной стены. Их было восемь — восемь солдат с винтовками, которые успели занять позицию и открыть огонь. Пули летели в робота со всех сторон, выбивая искры из его корпуса, оставляя рваные отверстия в чёрной броне.

Тем не менее, робот продолжал двигаться.

Первый охранник упал, когда металлический кулак пробил его грудную клетку. Второй — когда та же рука, уже покрытая кровью, раздробила ему череп. Третий попытался отступить, перезаряжая винтовку — и не успел. Четвёртый активировал плазменный штык-нож — последний жест отчаяния — но винтовка с его рукой уже отлетала в сторону, срезанная ударом металлического ребра ладони.

Пятый. Шестой. Седьмой. Восьмой.

Один за другим.

За двадцать секунд подготовленные охранники командного центра превратились в груду изломанных тел на залитом кровью полу.

Второй робот атаковал группу офицеров у центрального тактического стола.

Полковник Савельев — тот самый дежурный офицер, который ещё час назад докладывал о приближении эскадры Хромцовой — стоял впереди, прикрывая младших товарищей. В его руке был пистолет. Он стрелял — методично, точно, целясь в сочленения робота, в глаза-сенсоры, во всё, что могло оказаться уязвимым.

Две пули попали роботу в голову.

Машина дёрнулась. Её голова качнулась набок, один глаз-сенсор погас — выбитый, разбитый, мёртвый. Но второй продолжал гореть. И главное, робот продолжал двигаться.

Савельев успел выстрелить ещё три раза.

А потом робот оказался рядом — и ударил.

Это был не удар в привычном понимании слова. Это было… прикосновение. Лёгкое, почти небрежное движение металлической руки, которое отбросило полковника назад, как отбрасывает детскую игрушку рассерженный взрослый. Савельев врезался в тактический стол — тот самый, над которым ещё минуту назад висела голограмма планеты — и стол разлетелся под ним, разбрызгивая осколки экранов и компонентов.

Полковник не поднялся.

Его тело лежало среди обломков — изломанное и неподвижное. Глаза — широко раскрытые, удивлённые — смотрели в потолок. На его груди расплывалось тёмное пятно — там, где рёбра вошли в лёгкие.

Третий робот занимался оставшимися гвардейцами-преображенцами из охраны первого министра.

Их было ещё четверо. Двое атаковали спереди, двое — с флангов. Робот проскользнул между ними, как вода сквозь пальцы.

Первый гвардеец — тот, что атаковал справа — нанёс удар. Усиленный сервоприводами экзоскелета кулак, полетел в корпус робота с чудовищной силой. Робот перехватил этот кулак — просто перехватил, словно тот ничего не весил — и использовал инерцию удара, чтобы швырнуть гвардейца в его товарища слева.

Два тела столкнулись с грохотом сминающегося металла.

Третий гвардеец выстрелил — в упор, с расстояния в полметра. Пули вошли в корпус робота, и из отверстий потекла тёмная жидкость — какая-то синтетическая субстанция. Робот качнулся — на мгновение, на долю секунды — а потом его нога ударила гвардейца в колено.

Снова такой же прием и сустав выгнулся в обратную сторону.

Крик боли — высокий, захлёбывающийся — прорезал какофонию выстрелов и воплей. Гвардеец рухнул на пол, хватаясь за изуродованную ногу, и робот добил его одним ударом — коротким, милосердно быстрым.

Четвёртый разделил участь своих товарищей спустя несколько секунд. Преображенцы падали один за другим, и их дорогая броня не спасала. Их годы тренировок не помогали. Их элитный статус не значил ничего перед лицом машины, которая была создана для одной-единственной цели — убивать…

Четвёртый робот двигался к центральному пульту управления.

По пути он расправлялся с каждым, кто оказывался на его дороге. Оператор, который попытался загородить путь — жест отчаяния, попытка хоть как-то замедлить машину — отлетел в сторону, врезавшись в консоль. Его тело сползло на пол, оставляя на экранах красные полосы. Офицер связи, потянувшийся к тревожной кнопке — единственной надежде вызвать подкрепление — лишился руки прежде, чем успел её нажать.

Птолемей наблюдал на этот кошмар из-за своего укрытия. Смотрел — и чувствовал, как ужас сковывает его тело, не давая пошевелиться. Это был не страх — страх предполагает надежду на спасение. Это был первобытный ужас человека, который понял, что спасения нет.

Гибли все вокруг. Один за другим, один за другим — офицеры, охранники, гвардейцы. Они пытались сопротивляться — стреляли, дрались, бросались на роботов с ножами и голыми руками. И они умирали. Все. Без исключения.

Рядом с ним — Птолемей не сразу это заметил — появился генерал Боков.

Толстяк со своими пышными усами, который ещё час назад уверял его, что угрозы Хромцовой — блеф. Сейчас его лицо было серым от страха, но руки не дрожали. Он держал табельный автоматический пистолет, такой же, как у покойного Савельева — и стрелял. Методично, точно, целясь в сочленения ближайшего робота.

— Господин первый министр! — его голос прорезал шум боя. — Нам нужно уходить! Здесь оставаться нельзя!

Птолемей не ответил. Он не мог ответить. Его горло перехватило, и единственное, на что он был способен — это смотреть.

Более того у тактической карты — той, что ещё работала, несмотря на хаос — он увидел движение.

Псевдо-Щецин неожиданно покинул заложников.

Робот с лицом барона передал Машеньку её матери — Катя прижала дочь к груди с такой силой, словно боялась, что её снова отнимут — и быстро двинулся к центральному пульту управления. Прошел сквозь бойню, не обращая внимания на выстрелы и крики, на падающие тела и брызги крови, явно двигаясь к своей цели.

К пульту, с которого контролировалась вся планетарная оборона.

— Генерал! — Птолемей наконец обрёл голос. — Он идёт к пульту! Он…

Боков проследил за его взглядом — и выругался. Грубо и совершенно не по уставу. А потом вскочил на ноги и бросился к соседней консоли.

— Что вы делаете⁈ — Птолемей схватил его за рукав. — Куда вы⁈

— Остановить его! — крикнул Боков, вырывая руку. — Если он доберётся до системы управления…

Он не договорил. Боков подбежал к консоли, стреляя на ходу. Пули летели в спину псевдо-Щецина, оставляя рваные отверстия в его тёмном пальто. Робот даже не обернулся. Просто склонился над пультом, словно пули были всего лишь каплями дождя.

Неожиданно на тактической карте три орбитальных кольца планетарной обороны начали мигать красным.

— Он в системе! — Боков добрался до соседней консоли и начал лихорадочно набирать команды. — Он проник в систему управления планетарной обороной!

— Так