Саймон Хоук - Бэтмен: По следу Спектра

— Эта забегаловка прямо через дорогу?

— Да, верно.

— А был ли с вами кто-нибудь в очереди? Я имею в виду, вы пришли в клуб один?

— Со мной была пара друзей с работы. Я не знаю, что сейчас с ними. Мне кажется, они погибли. Вы знаете, странно, я даже не думал об этом. Я был словно в оцепенении. Я не мог уйти домой. Я хочу сказать: если б я ушел, то не перенес бы напряжения, я уверен. Я не могу думать сейчас об этом. Я, не хочу больше говорить, о'кей?

— Конечно. Спасибо, мистер Романелли. Вам крупно повезло.

— Да, я тоже так думаю. Забавно, но я не чувствую, себя таким счастливым.

— Тебе слово, Билл.

— Спасибо, Сюзан. Мы отыскали Росса Карнера у Центральной Больницы Готэм-Сити…

Не сказав ни слова, Альфред подошел к телевизору и выключил его.

— Оставьте, — сказал Брюс.

— Нет, хозяин, — мягко возразил дворецкий. — Вы уже достаточно видели. Не изводите себя. Вы бодрствовали всю ночь напролет. Вам необходим отдых.

Брюс Уэйн поднял голову.

— Как, Альфред? — спросил он хрипло. — Как я могу спать, когда этот монстр разгуливает по улицам города? И в любой момент может ударить снова? Как? Объясни мне!

— Вам еще понадобятся силы, — ответил Альфред. — Вам еще понадобятся все ваши способности, быть может, как никогда раньше. Я знаю, вам заснуть будет нелегко, Я могу дать вам легкое успокоительное…

— Мне будет это сниться, Альфред. Реальность и так достаточно ужасна. Я не хочу окунуться в ночной кошмар.

— Вы должны отдохнуть, хозяин. Вы должны.

— Для меня нет отдыха, Альфред. До тех пор, пока он на свободе. — Брюс поднялся с кресла. — Я иду в Бэткейв. Мне надо многое сделать.

8

— Я не думал, что вам удастся организовать встречу так быстро, — сказал Чэмберс, когда они переезжали мост в машине Гордона.

— Но я ничего не организовывал, — возразил Гордон. — Бэтмэн сам попросил о встрече. И он особо настаивал на вашем присутствии.

— Вы не шутите? Как же он с вами связался?

— По телефону, — ответил Гордон. — И если вы думаете спросить меня, нельзя ли его выследить, то лучше забудьте об этом. Мы уже пробовали.

— И?

— Мы мотались по всему городу, и как оказалось, за своим же собственным хвостом. Не знаю каким образом, но он умудрился подключиться к компьютерным линиям телефонной компании и устроил изрядную неразбериху во всей системе. В Готэм-Бэлл до крови кусали локти, пытаясь докопаться, что он напортачил и как. Они так и не разобрались, в чем дело.

— Значит, в добавление ко всему остальному он еще и компьютерный хэкер?

— Бэтмэн — понятие широкое и разностороннее, — сказал Гордон.

— Знаете, мне неловко признаваться в этом, но в каком-то смысле я начинаю ощущать раболепное восхищение перед этим парнем. Представляете?

— Это не так уж трудно представить, — отозвался Гордон. — Я — полицейский, вы — агент ФБР. Каждый из нас мог бы зарабатывать куда больше, занимаясь каким-нибудь другим делом, вот только мы упрямо занимаемся своим. Почему? Возможно, потому что наши отцы служили в системе правопорядка. А может быть потому, что Мэгг Диллон сильно повлиял на нас в детстве или Том Микс, Ред Ралдер или Дюк.

Чэмберс усмехнулся.

— Это не мое поколение, — сказал он. — Для меня это был Боб Конрад в «Диком, диком западе».

— Государственный агент, всегда в костюме и никогда не улыбается, — вспомнил Гордон. — Да. Понимаю, почему вы поступили в ФБР.

Чэмберс загоготал.

— Неужели вы и вправду думаете, что все так просто?

— Конечно нет, — признал Гордон, — но это важный фактор. Герои детства формируют наши ценности. Быть может мы не воспринимаем это сознательно, но тем не менее это так.

— Кто же был для вас таким героем? — поинтересовался Чэмберс.

— Только не смейтесь.

— Хорошо, я обещаю.

— Зеленый Шершень.

— Зеленый Шершень?

— Вы обещали не смеяться.

— Я не смеюсь. Но… Зеленый Шершень? Но почему этот герой, из старого радиошоу?

— Полагаю, что для меня, маленького мальчика, Зеленый Шершень символизировал добродетель. Он был чистым. В нем не было места для серого, неясного. Он принимал людей либо как плохих, либо как хороших. А хороший человек не знал ситуаций, в которых позволительно быть плохим или даже чуть-чуть плохим. Компромиссов не существовало.

— Другими словами, никакой ситуационной этики, — поддакнул Чэмберс.

— Верно. Хотя, будучи маленьким мальчиком, что я мог понимать в ситуационной этике? Я знал: если ты хороший человек — ты и поступаешь хорошо, помогаешь другим людям. А ближе всех к идеалу Зеленого Шершня был мой старик.

— Который был полицейским.

— Обыкновенным патрульным в Чикаго, — подтвердил Гордон. — И в те времена, когда многие полицейские в Чикаго были коррумпированы. Но только не мой отец. Каждый в округе знал, на чем он стоял. Люди снимали перед ним шляпы, когда он шел по улице. Он заботился о людях и пытался помочь им. Он был большим человеком и сильным, и хорошим, и казалось, нет такой вещи, с какой он не смог бы справиться. Для меня мой отец был совсем как Зеленый Шершень.

— Так вы стали полицейским, — заключил, кивнув, Чэмберс. — Да, звучит логично. — Он вздохнул. — Но быть полицейским в наши дни — совсем другое дело. Вы когда-нибудь жалели о своем выборе?

— Ни секунды.

— Правда?

— Правда. А вы?

— Иногда, — признался Чэмберс. — Были времена, когда нужно было стать юристом, чтобы вступить в ФБР. Теперь это положение, конечно, изменилось, но иногда я спрашиваю себя: не лучше ли мне было стать юристом?

— И, конечно же, прокурором, — предположил Гордон.

— Конечно. Я разоблачал бы нехороших людей, а может быть, стал бы писателем.

— Писателем?

— Да. Тогда я бы писал красивые истории и всегда с хорошим концом. Романы, в которых хорошие ребята всегда побеждают. Романы, в которых не страдают невинные люди, а наш мир — лучшее место для жизни.

— Вы бы разорились, — сказал Гордон.

— Да, наверное, вы правы.

Они выехали на лужайку для пикников, хорошо укрытую от дороги небольшой рощицей.

— Это то самое место? — спросил Чэмберс.

— Нет, мы просто остановились на пикник, — пошутил Гордон.

— Забавно.

Они выбрались из машины.

Чэмберс огляделся вокруг.

— Укромное местечко, но не похоже, что это самая безопасная лужайка на свете. Он не боится попасть в западню?

— Нет, не боится, — произнес глубокий голос из тени деревьев.

Рука Чэмберса инстинктивно рванулась к пистолету, но Гордон заранее освободил его от этой тяжелой обузы. Он настоял на своем и запер оружие в бардачке машины.

Бэтмэн вышел из тени. Чэмберс был готов увидеть необычный костюм Летучей мыши, но не был готов к такому облику. В нем было больше шести футов

росту, а по комплекции он походил на Мистера Олимпия. Под костюмом был не набивочный материал, а груда твердых мускулов. И что-то еще было в этом человеке. Что-то невероятное в самом его образе. Не только в том, как он выглядел, но и как он держал себя, как двигался… Он притягивал внимание. Чэмберс медленно вытащил руку из-под пиджака, где была лишь пустая кобура.

— Здравствуйте, комиссар. А вы, должно быть, мистер Чэмберс?

Он шатнул вперед и протянул Чэмберсу руку. Рукопожатие у него было крепким.

— Разве вы не рискуете, встречаясь со мной? — спросил агент ФБР. — Что, если бы я вытащил пистолет и ткнул вам в лицо?

— Я бы отобрал его у вас, — сказал Бэтмэн. Он сказал это так мягко, просто и как бы между прочим, что у Чэмберса не осталось никаких сомнений, что он без труда именно так бы и сделал. — Кроме того, — продолжил Бэтмэн, — вам нужен не я, а Спектр.

— Можете повторить эти слова, — согласился Чэмберс. — Сейчас вы — та проблема, которая меня волнует меньше всего. Вы знаете, что этот ублюдок сделал прошлым вечером?

— Да, — мягко сказал Бэтмэн, — я знаю. Вот почему я искал встречи с вами. Его необходимо остановить.

— В этом пункте наши точки зрения совпадают, — сказал Чэмберс. — Кстати, как там мой свидетель?

— Мисс Моррисон в полном порядке, и ей у меня очень уютно. Вы можете не беспокоиться на ее счет. Уверяю вас, она будет присутствовать на суде, чтобы свидетельствовать против Гарсиа.

— Вы не находите ее несколько несносной? — спросил Чэмберс.

— У нее была непростая жизнь, — ответил Бэтмэн. — Это нужно принимать во внимание. По крайней мере, попытаться.

— Объясните мне одну вещь, — сказал Чэмберс. — Как вам удалось провернуть это дело?

— У меня свои методы, — ответил Бэтмэн.

Он повернулся к Гордону.

— Я прошу прощения, комиссар, за то, что пришлось нокаутировать ваших людей, но я не хотел подвергать их риску ранения. Будьте добры, передайте им мои извинения.

— Я передам, — заверил Гордон.