Адмирал Империи – 59 - Дмитрий Николаевич Коровников

Силовые поля гуляй-города не просто были мощными — они были объединены в единый контур, где энергия перетекала от одного форта к другому, компенсируя повреждения. Чтобы пробить эту защиту, нужно было бить по всем фортам одновременно, перегружая систему целиком. А его кораблей для этого просто не хватало.

Это была не битва. Это было избиение.

— Дистанция девяносто тысяч километров, — доложил штурман. — Противник продолжает движение к промышленной станции.

Форты даже не замедлились. Они продолжали ползти к орбитальному комплексу, методично расстреливая корабли Должинкова и не обращая внимания на ответный огонь, как слон не обращает внимания на укусы муравьёв.

— «Сибирь» потеряла защитные поля! — новый доклад. — Получает попадания в корпус!

— Эсминец «Стремительный» — критические повреждения! Экипаж покидает корабль!

Два корабля за пять минут. И это только начало.

Экран связи замигал — входящий вызов с «Новороссийска». Снова Суровцев.

Должинков принял вызов, и на экране появилось лицо вице-адмирала — раздражённое и нетерпеливое.

— Никита Викторович, что происходит? Почему вы с ними до сих пор нянчитесь?

— Защита этого проклятого гуляй-города слишком мощная, господин вице-адмирал. — Должинков старался говорить ровно, но внутри всё кипело. — Силовые поля фортов изначально мощные еще и объединены в единый контур. Наших орудий недостаточно, чтобы перегрузить его.

— Недостаточно? — Суровцев нахмурился. — У вас двадцать три корабля!

— Во-первых, уже девятнадцать. И этого недостаточно, — повторил Должинков. — Мы теряем вымпелы, а защита фортов практически не страдает. При текущей интенсивности боя через двадцать минут у меня не останется боеспособных кораблей.

— Тогда сблизьтесь ещё! Бейте в упор!

— Если мы сблизимся, они уничтожат нас ещё быстрее.

Суровцев молчал секунду, переваривая услышанное. На заднем плане экрана Должинков видел мостик «Новороссийска» — офицеры, склонившиеся над пультами, мерцающие экраны, напряжённые лица.

— Продолжайте бой, — настойчиво приказал вице-адмирал. — Задержите их. Я пришлю подкрепление.

— Подкрепление не поможет. Эти ребята…

— Это приказ, контр-адмирал! — голос Суровцева стал жёстким и категоричным. — Продолжайте! Главная задача — не дать им соединиться с Васильковым!

Экран снова потух, оставив контр-адмирала Должинкова наедине со своим невеселыми мыслями. Он смотрел на тактическую карту, где его корабли умирали один за другим. «Сибирь» — критические повреждения, отходит. «Бойкий» — уничтожен, экипаж даже ну успел эвакуироваться. «Удомля» — защитные поля на минимальных процентах, под концентрированным, непрекращающимся огнём стационарных орудий этих непробиваемых маленьких автономных крепостей.

Три корабля уничтожены. Три — с критическими повреждениями. Защитные поля фортов — по-прежнему выше девяноста процентов и не уменьшаются.

Математика была неумолима.

— Дистанция восемьдесят тысяч километров, — доложил штурман. — Противник продолжает движение.

«Удомля» вздрогнула под очередным залпом. Защитные поля мигнули и погасли — энергия исчерпана. Следующее попадание пришлось в корпус, вырвав кусок обшивки вместе с орудийной платформой.

— «Удомля» теряет боеспособность! — кричал оператор. — Командир докладывает о множественных пробоинах! Потеря хода!

Ещё один корабль.

Должинков закрыл глаза на секунду. Ему не хотелось сейчас воевать и терять свои корабли. Не понятно, по какой причине. То ли от безрезультатности первой фазы боя, то ли по причине… Должинков вспомнил Василькова, как тот опускал его и защищал последние вымпелы его дивизии от яростных артиллеристов Агриппины Хромцовой…

— Господин контр-адмирал? — голос старшего офицера вырвал его из раздумий. — Ваши приказания?

Никита Викторович открыл глаза.

На экране догорала «Удомля». Рядом дрейфовали обломки «Бойкого» и «Стремительного». Оставшиеся корабли его эскадры, сжавшись в «фалангу», продолжали вести огонь по фортам, но в их действиях всё отчётливее проступало отчаяние.

Ещё полчаса такого боя — и от эскадры не останется ничего.

— Достаточно, — произнёс Никита Викторович.

— Господин контр-адмирал?

— Я сказал — достаточно. — Должинков выпрямился, расправил плечи. — Всем вымпелам — приказ на отход. Срочно. Полный ход прочь от противника. Выходим, пятясь, из зоны обстрела.

Тишина на мостике. Офицеры смотрели на него — кто с удивлением, кто с облегчением, кто с непониманием.

— Господин контр-адмирал, — осторожно произнёс старший помощник, — вице-адмирал Суровцев приказал продолжать бой…

— Я знаю, что приказал Суровцев. — Голос Никиты Викторовича был спокоен, но в нём звенела сталь. — И я отдаю другой приказ. Всем кораблям — немедленный отход. Это не обсуждается.

Пауза длилась секунду. Потом старший офицер кивнул:

— Есть, господин контр-адмирал. Передаю приказ по эскадре.

«Фаланга» начала пятиться назад и постепенно разворачиваться чуть в сторону, не демонстрируя сопла своих кораблей, а плавно уходя с маршрута движения непробиваемых фортов гуляй-города, выходя из-под огня их артиллерии.

Через пару минут на экране снова появился Суровцев — его лицо было искажено яростью:

— Контр-адмирал Должинков! Что вы, черт возьми, делаете⁈ Я приказал продолжать бой!

— Выхожу из боя, господин вице-адмирал, — спокойно и безэмоционально ответил ему, Никита Викторович. — Эскадра понесла неприемлемые потери. Продолжение атаки приведёт к полному уничтожению моих кораблей без какого-либо результата.

— Это трусость и предательство!

— Нет, это здравый смысл. — Должинков не отвёл взгляда. — Вы можете расстрелять меня потом, если хотите. Но сейчас я спасаю своих людей.

Он самостоятельно отключил связь, не дожидаясь ответа и реакции командующего.

На тактической карте форты гуляй-города по-прежнему продолжали своё неумолимое движение к орбитальной станции. Медленные, неповоротливые — но одновременно еще и неуязвимые. За ними следовал 2525-ый крейсер вместе с эсминцами, которые даже и не собирались вступать в этот бой.

Никто не преследовал отступающие корабли Должинкова. Форты просто продолжали идти вперёд, к своей цели. На выручку Василькову.

— Курс к точке сбора, — приказал контр-адмирал, поставив маркер в определенных координатах. — Всем повреждённым кораблям — приоритет на эвакуацию раненых. Доложить о потерях.

Контр-адмирал догадывался, что его ждёт. Суровцев не простит неподчинения. Птолемей Граус тем более его не простит. Его карьера, возможно, закончена. Возможно — и сама жизнь.

Но его люди были живы. Семнадцать кораблей из двадцати трёх — потрёпанные, повреждённые, но способные сражаться дальше.

И где-то в глубине души Никита Викторович чувствовал: он сделал правильный выбор…

Глава 2

Место действия: звездная система HD 23888, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Смоленск» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: орбита центральной планеты Смоленск-3.

Дата: 17 августа 2215 года.

— Он снова это сделал.

Это слова вырвались сами собой — тихие, полные горечи и бессильной злости. Валериан Суровцев произнёс их, обращаясь к самому себе, к пустоте, к равнодушному космосу за бронированными иллюминаторами «Новороссийска». И в этих трёх словах было всё: годы соперничества, череда поражений, бесконечная фрустрация от столкновения с человеком, который раз за разом выскальзывал из любой ловушки.

Васильков снова намеревался выйти сухим из воды.

Вице-адмирал смотрел на тактическую карту, горящую призрачным голубым светом в центре мостика, и наблюдал, как разворачивается финальный акт этой драмы. Форты гуляй-города —