Адмирал Империи – 59 - Дмитрий Николаевич Коровников

вымпелам группы перехвата — построение «линия». Курс — навстречу вражеским фортам. Скорость — восемнадцать единиц.

Голоса подтверждений от капитанов его эскадры посыпались из динамиков связи. Один за другим корабли его эскадры докладывали о выполнении приказа, и эскадра из двадцати трёх вымпелов начала выстраиваться в пространстве, разворачиваясь навстречу надвигающимся фортам.

Должинков смотрел на карту, где отметки его кораблей медленно сближались с синими точками гуляй-города. Между ними — пустота. Четыреста тысяч километров космического вакуума, которые предстояло преодолеть.

— Контр-адмирал, — голос старшего оператора артиллерийских систем вырвал его из размышлений, — дистанция до противника — триста пятьдесят тысяч километров. Расчётное время сближения до дистанции эффективного огня — восемь минут.

— Принято.

Дистанция эффективного огня для орудий главного калибра линкора — около двухсот тысяч километров. Для батарей среднего калибра — сто, может сто двадцать при идеальных условиях. А орудия фортов, судя по разведданным, били на те же двести тысяч, что и линкорные.

Это означало, что форты откроют огонь из всех своих орудий первыми. И будут бить по его кораблям несколько минут, прежде чем те смогут ответить всеми своими батареями.

Должинков стиснул зубы.

— Штурман, — произнёс он, — рассчитайте траекторию сближения с минимальным временем под огнём противника. Если есть обломки станции или…

— Есть, господин контр-адмирал. Но… — штурман замялся. — Укрытий на этой траектории практически нет. Открытое пространство.

Открытое пространство. Двадцать три корабля против двадцати пяти крепостей в чистом поле, без возможности маневра, без укрытий, без преимущества. Только огневая мощь против огневой мощи.

— Понял. Выполняйте стандартное сближение.

Минуты тянулись медленно, отмеряемые монотонными докладами операторов. Триста тысяч километров. Двести восемьдесят. Двести шестьдесят.

Должинков использовал это время, чтобы изучить противника. Форты гуляй-города двигались единым строем — двадцать пять сфер, связанных невидимыми магнитными тросами, образующих что-то вроде гигантской сети. Между ними на карте мерцали силовые поля, создавая непрерывный контур защиты. За фортами, в безопасности, шли 2525-ый и эсминцы.

Красивое построение. Эффективное. Форты прикрывали корабли, корабли прикрывали суда-генераторы. Замкнутая система, где каждый элемент защищал другой.

— Дистанция двести двадцать тысяч километров, — доложил оператор. — Входим в зону поражения противника.

— Всем кораблям — манёвр уклонения по сигналу. Артиллерии — готовность к открытию огня.

И тогда форты заговорили.

Первый залп был почти красивым — двадцать пять вспышек, расцветших одновременно на поверхности сфер, двадцать пять потоков раскалённой плазмы, устремившихся через пустоту к кораблям Должинкова. На таком расстоянии заряды летели несколько секунд, и эти секунды показались контр-адмиралу вечностью.

— Манёвр уклонения! — скомандовал он.

«Владивосток» вздрогнул, меняя курс. Рядом — Должинков видел это на экране — маневрировали остальные корабли, пытаясь уйти из-под удара. Часть плазменных зарядов прошла мимо, растворившись в пустоте. Часть — нашла цели.

— Попадание в «Двину»! — голос оператора. — Защитные поля выдержали, просадка на двенадцать процентов!

— Попадание в эсминец «Резвый»! Поля на восьмидесяти процентах!

Двенадцать процентов от одного попадания. Это было много. Это было очень много для одного залпа с такой дистанции. Это был концентрированный удар сразу нескольких фортов.

— Ответный огонь! — приказал Должинков, выбрав такую же тактику. — Все орудия — по фортам! Концентрация на ближайшей цели!

Орудия «Владивостока» загрохотали, выплёвывая потоки плазмы в направлении гуляй-города. Рядом открыли огонь остальные корабли его эскадры, пытаясь пробить защиту.

Но во-первых, дистанция была слишком велика. На двухстах тысячах километров батареи теряли точность и мощность. Заряды главных калибров его крейсеров долетали до цели ослабленными, рассеянными — и разбивались о силовые поля фортов, как волны о скалу. Эсминцы вообще пока не вступали в бой, так как самым мощным орудием на них являлись батареи среднего калибра.

— Фиксирую попадания в защитный контур противника, — докладывал оператор вооружений. — Эффект… минимальный. Поля фортов просели на… на четыре процента совокупно.

Четыре процента. Весь его залп сотни орудий — сбил защиту фортов на жалкие четыре процента. А форты одним ответным залпом сняли двенадцать процентов щитов с одного крейсера.

Математика была беспощадной.

— Продолжать сближение, — тем не менее, приказал Должинков. — Нам нужно как можно быстрее выйти на дистанцию ста тысяч километров для более эффективного огня.

Еще несколько минут под обстрелом. Минуты, в течение которых форты будут методично расстреливать его корабли, а он не сможет ничего сделать в ответ.

Второй залп фортов. На этот раз они сконцентрировали огонь — все двадцать пять орудий ударили по одной цели.

— «Двина» под концентрированным огнём! Защитные поля обнулены!

— «Двине» — манёвр уклонения! Выйти из-под обстрела под прикрытие соседнего вымпела!

Но крейсер не успел. Третий залп — и поля «Двины» схлопнулись, оставив корабль беззащитным. Четвёртый залп пришёлся уже в голый корпус.

— «Двина» получила критические повреждения! — голос оператора срывался. — Пробоины в машинном отделении! Потеря хода! Экипаж докладывает о пожарах на нескольких палубах!

Должинков стиснул кулаки.

— «Двине» — отход из зоны боя. Ближайшим кораблям — прикрыть отступление.

Повреждённый крейсер начал разворачиваться, пытаясь выйти из-под огня. Но форты уже переключились на следующую цель — лёгкий крейсер «Сибирь», который оказался ближе остальных к линии атаки.

— Дистанция сто шестьдесят тысяч километров, — доложил штурман. — Ещё три минуты до зоны эффективного огня.

При текущей интенсивности обстрела — это ещё два-три корабля с критическими повреждениями. Или уничтоженных.

— Всем вымпелам — максимальное сближение! — скомандовал Должинков.

Корабли начали сходиться, сокращая дистанцию между собой. Но это же снижало эффективность собственного огня Должинкова, перекрывался обзор и работа части кормовой артиллерии.

Ещё один залп фортов. «Сибирь» вздрогнула, получив попадание, — защитные поля просели на четверть. Рядом пострадал эсминец «Бойкий» — прямое попадание в носовую часть, поля не выдержали, пробоина в корпусе.

— «Бойкий» теряет атмосферу! Экипаж переходит в скафандры!

Должинков чувствовал, как с каждой секундой ситуация ухудшается. Его корабли горели, теряли щиты, получали повреждения — а форты оставались неуязвимыми за своей энергетической стеной.

— Дистанция сто тысяч километров! Входим в зону среднего калибра!

Наконец-то.

— Всем кораблям — огонь из всех орудий! Батареям — концентрация на ближайшем форте номер 4!

Теперь в дело вступили не только главные батареи, но и палубные орудия среднего калибра. Поток плазмы, обрушившийся на форты, многократно усилился. Двадцать кораблей выплёвывали смерть изо всех стволов, пытаясь пробить защитный контур противника.

И результат…

— Защитные поля фортов просели на… на восемь процентов, — доложил оператор. Его голос звучал обескураженно. — Общая мощность контура — девяносто два процента и… он быстро восстанавливаеся!

При том, что наступающие потеряли уже один крейсер с критическими повреждениями и ещё несколько кораблей получили серьёзный урон.

Контр-адмирал Должинков понял.

Он понял это с ужасающей ясностью, глядя на тактический экран, где отметки его кораблей медленно таяли под огнём синих точек фортов.