За точкой невозврата. Вечер Победы - Александр Борисович Михайловский

задача – добиться безопасности для Российской Федерации и ее граждан, а также спасти наших, русских людей, временно оказавшихся во власти местечковых националистов, от того, что хуже самой смерти. Противник ставит себе задачу измотать нас затяжными боевыми действиями и задушить экономической блокадой – значит, необходимо делать все быстро и чисто.

– Об экономической блокаде речь уже не идет, – ответил Андрей Белоусов. – Белорусский хаб закрылся, но турецкое направление функционирует исправно. Наш дорогой помидор-паша Реджеп Тайип Эрдоган, как истинный потомок осман, рубит ятаганом капусту на обе стороны Босфора и Дарданелл. Правда, в связи с введением в Европе всеобщего карантина логистическая ценность Стамбула на некоторое время снизится, зато мы непрерывно, в каждодневном режиме, расширяем наши возможности по торговле с Китайской Народной Республикой, которая нам ни в чем не отказывает, имелась бы соответствующая пропускная способность транспортных магистралей.

– Вы это, только не увлекайтесь этим самым серым импортом, – сказал президент. – О стопроцентной автаркии речь не идет, но как можно больше товаров повседневного спроса, а также бытовой техники, станков, машин и механизмов должно производиться на территории самой Российской Федерации.

– Мы делаем все что можем, – пожал плечами премьер-министр, – но бюджет у нас не резиновый и «золотой» внебюджетный фонд тоже, а развитие производств через кредитование на коммерческой основе при запретительной ставке рефинансирования попросту невозможно. Наших ресурсов хватает только на форсированный разгон военно-промышленного комплекса, и больше ни на что. В Центробанке на полном серьезе считают, что рост экономики выше двух-трех процентов ведет к увеличению инфляции, а потому душат нас изо всех сил процентной ставкой. Прежде у наших предприятий имелась возможность кредитоваться в западных банках под довольно низкий процент, но теперь она закрылась надолго, если не навсегда, а китайцы дают кредиты только предприятиям с участием их же капитала, да и то неохотно. С их точки зрения, лучше мы этот товар будем покупать у них по импорту, чем производить у себя.

– И что, Андрей Рэмович, госпожа Набиулина и ее коллеги в этом неправы? – спросил Путин.

– Да нет, Владимир Владимирович, рациональное зерно в их рассуждениях имеется, – ответил Белоусов. – Только вот инфляция инфляции рознь, и транспортную, инвестиционную и структурную инфляцию[2] не победить монетарными методами, которыми так обожает размахивать наш Центробанк. Современной экономики без инфляции не бывает в принципе, вопрос только в том, что растет быстрее – экономика или инфляция. Прежде, когда рост экономики у нас был не выше двух процентов, Центробанк с гордостью сообщал, что сумел достичь уровня инфляции в четыре процента.

– Значит, так, Николай Платонович, – сказал президент, бросив взгляд на секретаря Совбеза, – необходимо разобраться в этом вопросе, с привлечением следственных органов и независимых экспертов. Одно дело, если со стороны наших монетарных властей это добросовестное заблуждение, вызванное их идеологической ангажированностью и зашоренностью, и совсем другое, если такое поведение вызвано соблюдением интересов наших геополитических противников. А то я имел уже с госпожой Набиулиной пару бесед на эту тему, но воз и ныне на прежнем месте. Мол, соответствующие условия пока не сложились. Как сделаете, так сразу доклад мне на стол, после чего будем разбираться, кому, чего и сколько вешать в граммах. И вообще, в этом вопросе необходимо проявлять здоровую осторожность, а то, открыв все шлюзы, из самых лучших побуждений можно наломать столько дров, что потом всю жизнь печь топить хватит.

Патрушев записал несколько слов себе в блокнот и сказал:

– Сделаем, Владимир Владимирович, и доложим. Но тут еще есть одно обстоятельство. Если госпожа Набиулина притащит к себе в Центробанк килограмм тротила, детонаторы и пару коктейлей Молотова, то в таком случае правоохранительные органы смогут возбудить уголовное дело о подготовке террористического акта и вести следствие. А вот закона о противодействии чиновничьему саботажу у нас нет, как и четкого понимая того, что им является, а что нет. В случае перегиба палки в другую сторону тоже дров можно наломать немерено.

– Я вас понимаю, Николай Платонович, и разделяю ваш подход, – согласился Путин. – В общем и целом у нас все складывается достаточно успешно, и вопрос улучшения условий кредитования для нашей экономики мы можем решать без особого надрыва и суеты. Мое поручение имело целью только заранее расставить на местности ограничивающие флажки, а не кидаться прямо сейчас в штыковые атаки. А сейчас мы хотели бы узнать, как обстоят наши дела на фронте борьбы с атипичной вирусной пневмонией. Михаил Альбертович, вам слово.

– Российская медицина, в общем, к бою и походу готова, – ответил министр здравоохранения, – гораздо хуже было бы, если бы эта напасть обрушилась на нас внезапно, как снег на голову. А так у нас имелся целый месяц на предварительную подготовку и два месяца работы в относительно комфортных условиях, когда основной поток потенциальных вирусоносителей проходил через карантинные лагеря и оттуда в случае подозрение на заболевание попадал в специально организованные клиники. В настоящий момент мы имеем два вида тестов на это заболевание. Экспресс-тест можно сделать за полчаса, но в тридцати процентах случаев он способен дать ложноотрицательный ответ, то есть не распознать имеющийся вирус. ПЦР-тест значительно точнее, но при таком виде тестирования, чтобы получить результат, нужно от суток до трех. Также в нашем арсенале имеется несколько видов противовирусных препаратов, способных угнетающе воздействовать на вирус и облегчить течение заболевания, а если дело совсем плохо, то мы применяем аппараты искусственной вентиляции легких. Что касается вакцины, то в этом направлении работа в разгаре, но еще далека от завершения. По счастью, у наших специалистов уже имелась готовая вакцина против вируса Эболы, в которой требовалось только поменять действующий вектор. В настоящий момент вакцина прошла доклинические исследования и готова к испытанию на добровольцах. Вообще-то, по старым правилам, весь цикл – от решения создать вакцину до ее регистрации, а также начала массового производства и применения – должно проходить пятнадцать лет. Но, судя по тому, что сейчас творится в Европе, таких сроков нам никто не даст, поэтому придется создавать вакцину по чрезвычайной схеме, предназначенной для борьбы с чрезвычайно опасными новыми вирусными заболеваниями.

– Так все же, Михаил Альбертович, в какие сроки вы сможете дать нам вакцину, пригодную для массовой вакцинации всего населения? – спросил президент.

– Где-то в течение декабря у нас должен появиться препарат, пригодный для вакцинации военнослужащих, работников прочих силовых ведомств и врачей, – ответил министр здравоохранения. – Такую достаточно массовую, но все же ограниченную вакцинацию можно будет счесть третьим этапом испытаний, и к маю будущего года можно начать прививать самые широкие слои населения. А пока единственными методами предохранения этой