Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский
Но Ардан всего этого не помнил.
Он все никак не мог отвести взгляда от дитя. Даже когда Елена забрала Агнесс из его рук, даже когда сверток перешел в материнские руки и маленькое тепло покинуло его ладони, Ард все еще смотрел. На крошечное лицо, на подрагивающие ресницы, на нос-пуговку.
И, возможно, ему, конечно, только показалось, но после того, как он вытащил руки из ларца с одной-единственной свечой, те стали меньше пахнуть кровью. Совсем немного. Едва уловимо. Пусть даже если и никто, кроме него самого, этот запах и не чувствовал.
* * *
В пустом джаз-баре «Брюс» едва слышно играла музыка из граммофона. Пластинка потрескивала, игла царапала бороздки, и тихая, медленная мелодия — труба, контрабас и чье-то далекое пианино — плыла над залом, повторяя очертания дыма погасшей свечи. Стулья были подняты на столы, бар закрыт, и только за одним столиком, в углу, под тусклым Лей-светильником, сидели люди.
Их странная семья.
Елена с Тесс танцевали на сцене. Как-то медленно, неловко, смеясь и часто путаясь в подолах платьев. Борис, за столиком, что-то жарко обсуждал с Баженом и Аркаром. Жесты лорда Фахтова становились все шире, а голос все громче. Бажен кивал с видом человека, который знает ответ на все вопросы мироздания (и, скорее всего, находил он его исключительно в женских юбках), а Аркар, опираясь на костыль, периодически вставлял короткие, хриплые реплики, от которых Борис то бледнел, то заливался краской.
Они, кажется, спорили о воспитании детей, и каждый из них, включая бездетных Бажена и Аркара, чье представление о педагогике сводилось к подзатыльнику, был абсолютно уверен в собственной правоте.
А Арди сидел чуть поодаль, в стороне от спора, и держал на руках маленькую Агнесс, которую Елена передала ему на время своего танца с Тесс. Ребенок спал, и Ард слегка покачивал сверток из одеял. Видят Спящие Духи, это «покачивание» внезапно стало для него самым естественным движением, которое его руки когда-либо совершали. Проще, чем починка генератора. Проще, чем борьба Гуты или охота Эргара. Проще, чем все, чему его учили в Большом и Черном Доме.
Просто покачивать ребенка, с которым его теперь связывала судьба, пусть и только по мнению церкви Светлоликого.
Тесс с Еленой подошли к столику, разрумянившиеся, все еще смеющиеся. Рыжеволосая красавица, посмотрев на Арда, склонившегося над спящей Агнесс, покачала головой и улыбнулась.
— Арди, отдай ребенка маме, — сказала она весело. — А то Елена решит, что духовник — это не тот, кто приводит к Свету, а тот, кто крадет детей.
Елена рассмеялась — тихо, чтобы не разбудить дочь, — и протянула руки. Ард осторожно, бережно, с той медленной тщательностью, которую приберегал только для самых важных вещей, передал ей сверток. Елена приняла дочь, прижала к себе и тут же погрузилась в ту особую, ни на что не похожую… сосредоточенность. Да, наверное, именно «сосредоточенность» — подходящее слово.
Арди улыбнулся своим мыслям. Давно уже не наступали такие моменты, когда он не мог подыскать в сознании нужного термина.
Елена чуть наклонила голову, прислушиваясь к дыханию Агнесс, поправила одеяло, убрала невидимую складку с простыни, и весь остальной мир — бар, музыка, спор за столиком, Бажен, Аркар, все они — перестал для нее существовать.
Тесс протянула Арду руку.
— Потанцуй со мной.
Они вышли на площадку перед сценой, и Ард положил руку ей на талию, а она положила свою ему на плечо. Их пальцы переплелись, как переплетались уже столько раз, что Ард потерял счет. Граммофон играл что-то медленное и лирическое, а они покачивались в такт музыке. Почти не двигаясь и почти не дыша.
Ард смотрел через плечо Тесс на их столик. На Бориса, который перестал спорить и теперь сидел рядом с Еленой, обняв жену за плечи, и смотрел на дочь с немного глуповатым выражением тихого счастья. На Елену, которая прислонилась к его плечу и закрыла глаза, все еще покачивая Агнесс. На Аркара, который, несмотря на костыль и бинты, умудрился добраться до стойки бара и теперь наливал себе что-то из темной бутылки. На Бажена, который стоял у граммофона и менял пластинку, с таким сосредоточенным лицом, будто подбирал юридическую аргументацию к предстоящему слушанию.
И Арди очень хотелось, чтобы это мгновение, этот миг, наполненный таким странным, но таким теплым счастьем, остановился. Замер. Повис в воздухе, как повисла нота поднятой Баженом пластинки. Пусть хоть и навсегда.
Тесс, словно почувствовав, чуть крепче сжала его пальцы.
— Я знаю, — прошептала она.
И Ард не стал спрашивать, что именно она знает, потому что она знала все. Она всегда все знала.
Граммофон играл. Агнесс спала. Борис с Еленой сидели обнявшись и совсем не двигались. Они оба, столь же уставшие, сколь и радостные, казались частью какой-то картины, которую никто никогда не напишет, но которую каждый, кто ее видел, уже не забудет.
А Ард танцевал с Тесс в пустом баре, и за окнами вечерело, и город зажигал свои огни, и завтра он уедет, и впереди будут два месяца без нее, и север, и экспедиция, и очередные нелюбимые приключения, но сейчас, именно сейчас, в эту минуту, в эту секунду — все было хорошо.
* * *
— Ну-с, дорогой Ард, надеюсь, вы пахнете лучше, чем одеваетесь, потому что две недели в купе с неотесанным ковбоем я еще переживу, — госпожа Шприц выкладывала вещи из саквояжа в один из шкафов в их купе. — Но две недели в компании неотесанного и, вдобавок, воняющего ковбоя — это уже явный перебор.
Она говорила что-то еще, но Арди не слушал. Он смотрел на удаляющиеся очертания Метрополии.
Подумать только, немногим меньше двух лет прошло с момента, как он отдал бы многое, чтобы никогда сюда не приезжать. А теперь, возможно, расстался бы с куда большим, чтобы не уезжать.
Ирония.
А может.
Просто.
Таков сон Спящих Духов…
Или — на все воля Света.
Глава 125
Арди смотрел, как за окном проносились просторы незримой границы между Царским Лесом (окружавшим плотным кольцом Метрополию и её окрестности) и Великим Лесом Севера. Так, когда-то давно, называли бескрайний лесной массив, протянувшийся от Восточного Берега нынешней Оликзасии, вплоть до Холодного Озера, находящегося на территории Империи. Западнее границы с Княжеством Фатии и южнее, нежели Великий Ледник.
