Мера один (СИ) - Изотов Александр

— Таков обычай, — тот пожал плечами, — До конца испытаний клан не должен видеть своего абитура.

Он проводил меня до двери в другом конце коридора и открыл дверь ключом из связки.

— Примал должен лично принять решение отстаивать «слово» клана, и на это никто не должен влиять, — сказал Фолки и, ухмыльнувшись, добавил, — Ну, это если по правилам…

Я едва сдержался, чтобы не усмехнуться. Осознание того, что я все время был под присмотром, хоть и не особо эффективным, было палкой о двух концах. С одной стороны, понятно, как все-таки кандидаты в прималы проходили испытания, а с другой — так просто не сбежишь.

— Я буду недалеко, будь осторожен. Скоро заступит на смену уже наш зверь, но мало ли что… — сказал Фолки, придирчиво оглядывая мою новую камеру.

Комнатушка ничем не отличалась от той, только лежак здесь был отсыревшим.

— Ничего, высушишь, — ухмыльнулся Фолки, — Потренируешь свою воду.

— Кто меня хочет убить, господин зверь?

— Тебе знать не обязательно, у них все шито-крыто, — он покосился в сторону комнаты, где ждали растворения тела, — Как, впрочем, и у нас.

— Ну, а если…

— Первота, знай свое место, — хмуро ответил Фолки, — Завтра, в пещере, я тебе помочь не смогу, лучше выспись как следует.

Промолчав, я кивнул, и зверь захлопнул дверь. Послышался скрежет ключа в замке, и я остался в полной тишине и темноте. Вот же дерьмо нулячье, он мне даже свечку не оставил.

Я не помню, как заснул, но зато пробуждение четко отпечаталось в памяти. Дубовая дверь скрипнула, и в проеме нарисовались несколько теней.

— Из пещеры надо найти выход, — сказал незнакомый голос.

И я только-только сел, не понимая, о чем идет речь, как в лицо мне дунули искрящимся порошком.

А дальше картинку выключили…

* * *

Проснулся я от того, что вдруг осознал — земля подо мной горячая. Не открывая глаз, я пошарил ладонью. Не земля, а камень. Сырого тюфяка не было подо мной.

Я открыл глаза. Пещера, слабо освещаемая не только мерцающими белыми личинками на стенах и потолке, но и красными отсветами откуда-то сбоку. Я сел и ощупал себя. Та же одежда, и — какое облегчение — мой талисман на груди.

— Рычок, и тебя пустили со мной, — усмехнувшись, сказал я.

Мой голос глухо отразился от стен и затух в нескольких шагах. Я встал и осмотрелся еще раз. Пещера имела форму корявой трубы и уходила в две стороны. До потолка было только протянуть руку, вот только…

Подняв голову, я понял, что прямо надо мной потолка нет, а просто темная дыра — фосфорецирующих личинок в этом месте не было. Тогда я шагнул к стене и «включил» земное зрение.

Надо мной была широкая шахта-труба с гладкими стенами, и она уходила очень высоко вверх. Пробив колодец чувством земли на несколько десятков метров, я так и не достал до верхушки.

Покрутив чувством во все стороны, я присел на корточки и с интересом посмотрел на пол. Под ногами в пыли были какие-то следы, будто шаркнули чем-то широким. Рядом извивались следы, будто от веревки. Подумав несколько секунд, я не нашел другого объяснения, кроме того, что меня спустили по колодцу на каком-нибудь щите и скинули с него. А щит затянули обратно.

«Из пещеры надо найти выход», — вспомнил я слова.

Вздохнув, я пощупал стены. Твердая порода, не получится выстроить лестницу, чтобы подняться наверх. Я еще не настолько силен.

Тогда я просканировал пещеру, пытаясь понять, в какую сторону мне идти. Я чувствовал легкий наклон, и по логике, чтобы выбраться, нужно бы двигаться вверх. Вот только с той стороны мое нутро чуяло опасность. Она была еще неясной, не угрожала лично мне, но я чувствовал, что это до поры до времени, пока не найду источник. Меня там явно ждали.

Я посмотрел в другую сторону. Именно оттуда били слабые красные отсветы. Угроза оттуда шла ровным фоном. Ну, это был такой намек — будешь соблюдать банальную осторожность, и ничего не случится.

Еще раз взвесив все за и против, я двинулся вниз. Если тупик, обследую его, а потом вернусь сюда и пойду вверх. Умирать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Через метров пятьдесят я вышел под своды широкой пещеры. И понял, что давало такие красные отсветы. Пол пещеры в середине рассекала широкая расщелина, из которой и бликовал багровый свет. Осторожно подкравшись к краю, я заглянул вниз. До дна было метров двадцать, и по нему текли потоки лавы.

Я присел и, не отрываясь, разглядывал раскаленную магму несколько секунд. Никогда в жизни не видел такой картины, и она завораживала. Это будто скинули в одну кучу угли, тлеющие огненно-красным цветом, как в остывающем костре ночью. И двинули всю кучу бульдозером, чтобы это перемешивалось, искрило, вспыхивало прозрачным пламенем, и стреляло во все стороны.

Здесь было тяжело дышать. Жарко, кислорода не хватало, да и в воздухе висела душная гарь. Я очень быстро стал покашливать и, недолго думая, оторвал один рукав и сделал себе маску. Она не сильно помогала, но стало чуть полегче.

Широкая пещера тоже уходила в две стороны, земным чутьем я не доставал до концов, и я долго сканировал оба направления. Не было никакой разницы, куда идти. Одинаково опасно.

Чуть поразмыслив, я двинулся в ту сторону, откуда текла лава. Однозначно, там подъем, а других ориентиров у меня не было. Хотя я мог прийти к источнику лавы, какому-нибудь жерлу вулкана.

Но времени у меня было навалом — ищи выход, сколько хочешь.

Я часто останавливался, чтобы отдышаться. В некоторых местах пещера сужалась, и приходилось карабкаться прямо над потоками лавы. В такие минуты я задерживал дыхание, насколько мог.

Вскоре я нашел ответвление в такую же пещеру-трубу, с которой я начал свое путешествие, и, просканировав ее всеми доступными чувствами, пошел туда. Сразу стало полегче дышать, и это добавило уверенности, что я иду в верном направлении.

Вот только вскоре она начала расширяться вбок, при этом потолок стал опускаться, и через полсотни метров я уже карабкался в полной темноте и тесноте, чувствуя, как по спине скребет шершавый камень. Очень неприятное чувство, и не знаю, как скоро бы я запаниковал, не будь у меня стихии земли, ведь это позволяло хоть как-то осматриваться.

Никогда не страдал клаустрофобией, но в абсолютной темноте и в ужасной тесноте мной потихоньку овладевала паника. Я только представил себе, что надо мной миллионы тонн породы, и я могу застрять в глубокой пещерке, где меня могут не найти еще тысячи лет, и стало по-настоящему страшно.

Часто задышав, я попытался себя успокоить. Во-первых, после моей смерти останется только одежда, а во-вторых…

Мое чувство земли, которое я в панике не особо контролировал, что-то почуяло. Я непроизвольно стрелял тонким лучом, крутил им во все стороны, и в какой-то момент я выстрелил вниз. Может быть, страх значительно усилил мои способности, а может, кто-то намеренно притянул мой сканер, но я пробил толщу земли на несколько километров тончайшим лучом.

И наткнулся на пустоту. Твердая порода резко закончилась, и я на пределе ощущений коснулся живого существа. И сразу в мой мозг ударила дикая опасность и… лютая ненависть. Это существо будто хотело убить меня, мою душу, мои прошлое и будущее, оно хотело уничтожить абсолютно все…

Кто-то коснулся потолка в неведомом подземелье, кто-то настолько чужеродный, что все ужасы этого Инфериора показались родными и милыми. Я бы лучше любовно обнялся с той тварью из озера, лишь бы никогда не встречать то существо, что я почуял.

Я сразу же отозвал чувство земли и несколько минут пытался успокоиться, обливаясь холодным потом. Чутье на таком расстоянии подарило мне адскую головную боль, и я стонал от мучений.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Мне стало совсем невмоготу, и я пополз вперед еще быстрее. Через несколько метров я практически застрял, боль в голове не давала пользоваться чувством земли, а мои движения создавали эхо в темноте.

От этого иногда казалось, что рядом кто-то есть. У меня сразу возник детский страх, когда после просмотра ужастиков боишься вынуть ногу из-под одеялки, воображая, что сейчас ее кто-нибудь схватит. Будь то чудище, которое живет под кроватью, или черная тьма, которая вечно чудится в одном из углов.