Мера один (СИ) - Изотов Александр

Сквозь пелену прорвался первобытный страх. Надо спрятаться от чудовища!

Вдохнув, я нырнул и попытался вжаться в дно, хоть и понимал, насколько это глупо. Тело едва слушалось, ног я уже не чувствовал, и я вызвал чувство земли, пытаясь втянуть себя в жижу. Но даже на это нужно было много сил, а кислорода мне и так не хватало.

Я понимал, что умираю, и силы покидают меня, но как избавиться от яда, я не представлял. Если уж даже звери…

Надо мной проплыло что-то большое, плеча коснулась гладкая кожа. Существо протянулось на берег, а потом поползло обратно, я чувствовал плечом движение его мышц. Видимо, затаскивает уже Ворка. Меня оставили на десерт, никуда не денусь.

Я вспомнил Рычка, который, как ни в чем не бывало, встал после ранения отравленным болтом. И тогда я стал пить грязную жижу. Противный землистый вкус заполнил рот, я стал сканировать эту смесь земли и воды, пытаясь вызвать чувство стихий и понять, что же делал Рычок.

Что делать, я не знал, и стал просто воображать. Представляя в своей крови яд как грязь, я пытался вытолкнуть ее из тела. От противного вкуса меня вдруг стошнило, а потом я непроизвольно вдохнул жижу. И захлебнулся.

Я задергался в судорогах, и прежде, чем отключиться, я ощутил, как мои руки коснулись чего-то гладкого, пальцы утонули в мокром ворсе. Тварь пришла за своей третьей добычей…

Последней мыслью было, что я опять ухожу, не доделав свои дела.

* * *

Меня снова покачивало, будто я плыл по реке. И тела будто не было… Интересно, я опять там, где обитает Хали? Я попробовал повернуть голову, осмотреться, но не смог даже открыть глаза.

Я попробовал позвать Хали, но язык не поворачивался. Послышался глухой рокот, заполнивший все пространство, очень похожий на рык. Звук шел будто из-за стенки. Жалобное рычание раненого зверя…

Мир вокруг кувыркнулся, и я снова погрузился во тьму.

* * *

Меня разбудил свет, бьющий прямо в глаза через веки. Я попытался отмахнуться от назойливого солнечного зайчика, но рука еле шевельнулась. Получилось только поморщиться. И я закашлялся, сплевывая воду.

Тогда я понял, что все еще жив. Я распахнул глаза и зажмурился. Солнце стояло уже высоко, его яркий диск висел за мельтешащими листьями.

— О-о-о… — я со стоном снова попробовал пошевелить рукой.

Мышцы не слушались, ощущение такое, будто я отлежал всего себя. Сначала пришло ощущение покалывания, а потом все мышцы взорвались дикой болью. Я и забыл, как болезненно оживают онемевшие части тела.

Шипя от мучений, я стал дергаться, пытаясь перевернуться на бок. В какой-то момент мне это удалось, и я, повернувшись, уперся лицом в морду огромного белого волка.

Я вскрикнул, уткнувшись щекой в черный нос, но хищник никак не среагировал. Животное, закрыв глаза, лежало без единого признака жизни, из его ноздрей я не чувствовал жара дыхания.

Заворочавшись, я перевернулся на живот и, упираясь лбом в землю, подтянул колени. Руки совсем не желали слушаться, беспомощно барахтаясь. Видимо, это было действие какого-то паралитического яда. Тварь из озера просто плевалась в своих жертв, а потом утаскивала на дно. Идеальный охотник.

Рывком я встал на колени и зашатался, едва не свалившись на спину. Волк лежал на животе, будто просто прилег отдохнуть. Я не мог понять, спит он или нет — мое сознание все еще кружилось, как от опьянения. Белая шерсть волка была грязной, будто он по брюхо влетел в трясину.

Я сидел так минут десять, не отрывая взгляда от хищника, пока, наконец, мои конечности не стали слушаться. Со мной не было никакого оружия, и я поискал взглядом что-нибудь подходящее.

Рядом с коленом лежала сухая палочка. Такой только землю в цветочном горшке рыхлить, но за неимением лучшего пришлось взять ее. Негнущимися пальцами я сграбастал первобытное оружие, и, пошатываясь, кое-как поднялся на ноги. Опасливо косясь на хищника, я обошел его по кругу, заодно привыкая к непослушным ногам.

Когда я увидел, что заднюю часть волка украшали две зеленых кляксы, которые уже почти впитались в шерсть, мне стала ясна вся картина.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Хищник забежал в озеро, схватил меня, и дал деру. Вот только получил в благодарность от озерной твари два выстрела в задницу. Дальше животное тащило меня, пока не свалилось. Видимо, концентрация яда была губительной, и сердце не выдержало.

Я подошел к волку и потрепал его за ухом. Его огромную голову я бы не смог, наверное, даже обхватить.

— Спа… си… бо, — сказал я, заставляя язык шевелиться.

Я нащупал шнурок на шее и, вытянув талисман Рычка, сжал его. Связаны ли между собой этот лесной житель и стая Белых Волков, я не знал, но другого объяснения произошедшему у меня не было.

Заметив кровь на ладони и мотке волос, я задрал рубаху. На груди у меня были синяки и проколы. Я быстро сообразил, что это следы зубов хищника. Он нес меня так аккуратно, как только мог.

Вздохнув, я опять потрепал волка, а потом, подумав, вырвал у него немного шерсти. Я не знал, как отплатить этой зверюге за эту жертву, и мог только пообещать не забывать его. Разобрав талисман, я примотал к светлым прядям Рычка белые шерстинки.

Я долго мучился, пытаясь заставить пальцы слушаться, но мелкая моторика быстро разгоняла кровь и мышление. Глядя на чуть потолстевший талисман, я подумал, что не совсем понимаю физику этого мира. Почему тела умерших в Инфериоре растворяются, но пряди остались?

Вопрос был не таким уж и важным, обычное любопытство. Я сунул талисман за ворот рубахи, потом положил руку на волка и сказал:

— Спасибо. Я буду тебя помнить.

Язык слушался уже гораздо лучше.

Постояв несколько секунд, я покрутил головой, пытаясь определить, где нахожусь. С одной стороны между деревьями я заметил просвет и решил пройти туда, чтобы посмотреть. Если что, просканирую земным локатором.

Я быстро нашел длинную палку. Против местных обитателей и зверей это было бесполезно, только смех вызовет, но выбора особого не было.

Осторожно продвигаясь вперед, я не сразу заметил, как сбоку выросла тень, и рядом с шеей блеснул клинок. Я отмахнулся палкой, но крепкая рука перехватила ее и одним движением сломала.

— Твое имя, первушник?

Я повернул голову. Серый Волк, обычный воин, как и все. Внимательные глаза, но смотрит без вражды. Да и рыпаться мне не имело смысла, без копья я долго не выстою, если вообще успею что сделать.

— Спика, господин зверь, — ответил я, вспомнив, что еще надо и местные приличия соблюдать.

Воин чуть не прыснул со смеха, но все же сохранил серьезное выражение лица.

— Абитур клана Лунный Свет? Тот самый?

— Да, господин зверь, — я пожал плечами, — Наверное.

— Силен ты, ничего не скажешь, — Серый Волк покачал головой, — Ну, идем со мной, Спика…

Имя он произнес с некоторой веселой издевкой, и я на миг замешкался.

— Куда, господин зверь?

— В смысле куда? Ты прошел испытание, — он кивнул в ту сторону, откуда я пришел, — Вышел из Леса Правды.

* * *

Я сидел на коленках и смотрел на пламя, закрытый в тесной каменной камере. Соломенный лежак у стены, свечка в подставке, и напротив дубовая дверь с открывающимся окошком. Это по всем признакам напоминало тюрьму, но меня все-таки кормили.

Где-то час назад принесли еду и воду, добавив: «Выспись, первота, завтра второе испытание».

Все, что выпало на мои плечи в Лесу Правды, не отпускало меня, не давало заснуть. Я в очередной раз прошел по краю, чудом выжил, но не смог сбежать. И теперь сидел, понимая, что у меня опять нет выхода. Спасибо хоть на том, что не обыскали, и не отняли ничего.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Это не значит, что я сдался. Вся каморка уже давно просканирована, как и некоторые соседние помещения за толстыми каменными стенами. Я и вправду томился в какой-то темнице.

Я чувствовал, что нахожусь под землей, в каких-то катакомбах. Тонкий узкий луч едва достал до поверхности, до первых деревянных полов. Под землей надо мной был еще этаж, как и внизу. Какую площадь занимало трехэтажное подземелье, я уже определить не мог.