Адмирал Империи – 60 - Дмитрий Николаевич Коровников

эта дверь не будет открыта, вы оба окажетесь по ту сторону — в камерах!

Охранники засуетились, торопливо убирая сканеры от их лиц…

Глава 8

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами первого министра Грауса.

Точка пространства: Секретный объект ИСБ, 80 километров от Москва-сити.

Дата: 17 августа 2215 года.

Утреннее солнце заливало посадочную площадку мягким золотистым светом. Блики играли на чёрном лаке аэрокара и на лысине полковника Веришвили, который суетился у машины с энтузиазмом, какого за собой не помнил последние лет десять.

И было от чего суетиться.

Минуту назад директор ИСБ барон фон Щецин — тот самый Щецин, от одного имени которого у людей потели ладони и пересыхало во рту, тот самый Щецин, кто мог превратить генерала в заикающегося кадета — произнёс слова, которые Веришвили не надеялся услышать никогда в жизни:

«Вы хорошо работаете, полковник. Думаю, пора обсудить ваше повышение».

Повышение. После вчерашнего провала с беглецами.

Веришвили до сих пор не мог поверить своему счастью. Всю ночь он не сомкнул глаз, ворочаясь на койке и представляя себе худшие сценарии: допросы в подвалах собственного объекта, где он сам столько раз наблюдал за работой специалистов; разжалование перед строем подчинённых, срывание погон под презрительными взглядами людей, которые ещё вчера заискивали перед ним; камера где-нибудь на астероидных рудниках, где заключённые редко доживают до конца срока, где холод и темнота становятся последними спутниками человека. А вместо этого — обещание карьерного роста от человека, который славился тем, что никогда и никого не хвалил. Мир определённо сошёл с ума, но полковник был последним, кто стал бы на это жаловаться.

— Позвольте, господин директор, я открою вам дверь, — он метнулся к аэрокару, распахивая заднюю дверцу с таким усердием, словно от этого зависела его жизнь. Улыбка на его лице была улыбкой человека, получившего неожиданное помилование, — широкой, искренней и немного безумной от облегчения.

В каком-то смысле так оно и было.

Трое заложников стояли чуть в стороне, сбившись в тесную группу. Они молчали — за недели заточения семья научилась молчать и не задавать вопросов. Сейчас они просто ждали, не понимая, что происходит, но чувствуя — что-то изменилось. Их куда-то везут. Куда — неизвестно. Зачем — тем более. Но впервые за эти бесконечные дни в глазах мужчины и женщины мелькнуло нечто похожее на надежду — слабое и едва заметное, как первый луч рассвета после долгой ночи.

Щецин стоял у аэрокара с бесстрастным лицом, наблюдая за суетой полковника с тем же выражением, с каким энтомолог наблюдает за копошением насекомых в банке.

— Садитесь в машину, — произнёс он, обращаясь к заложникам. — Быстро.

Пока заложники садились, полковник услужливо придерживал дверь…

И в этот момент ворота объекта — массивные створки из армированной-нимидийской стали, расположенные примерно в двухстах метрах от посадочной площадки, у внешнего периметра — начали открываться.

Веришвили обернулся, машинально отметив движение в той стороне. Профессиональная привычка — всегда знать, что происходит на вверенной территории. На объект быстро въезжали три машины: чёрный представительский аэрокар — зеркальное отражение того, что стоял рядом с ним, до последнего блика на капоте, до последней хромированной детали — и два массивных аэроджипа местной охраны, угловатые громады с усиленной бронёй.

Полковник нахмурился. Складка прорезала лоб. Он не вызывал подкрепление. Он вообще не отдавал никаких приказов с тех пор, как директор ступил на территорию объекта — это было бы немыслимой дерзостью, вмешательством в дела начальства, за которое можно поплатиться карьерой, а то и жизнью. Кто распорядился? Кто посмел действовать без его ведома на его территории?

Вдруг по всей территории взвыла сирена тревоги — пронзительный вой, от которого закладывало уши и захотелось вжать голову в плечи. Веришвили инстинктивно дёрнулся, рука метнулась к кобуре, а пальцы сомкнулись на рукояти пистолета.

И тут же сирена смолкла. Так же внезапно, как включилась. Просто оборвалась на полувздохе, оставив после себя звенящую пустоту, которая наступает после громкого звука и кажется оглушительнее самого звука. В ушах полковника ещё стоял отголосок воя, но площадка уже погрузилась в тишину.

— Что за… — начал Веришвили, но осёкся, потому что заметил ещё кое-что странное.

Машины почему-то двигались по земле.

Не летели, как положено аэрокарам, скользя над бетоном на антигравитационной подушке, как делали это все аэрокары в Империи последние полвека, с тех пор как технология антигравитации стала доступной и повсеместной. Они ехали на колёсах — тех самых аварийных колёсах, которые выдвигались только в случае полного отказа двигателей, которые большинство пилотов никогда не использовали за всю свою жизнь. Выглядело это дико и неправильно, как если бы птица вдруг начала ползти по земле вместо того, чтобы лететь, как если бы рыба вдруг выбралась на берег и пошла по своим делам.

Похоже, купол работал на полную!

Полковник прижал коммуникатор на запястье к щеке:

— Пост номер один, доложите обстановку! Что происходит?

Треск статических помех — сухой и мёртвый звук, похожий на шелест песка в песочных часах.

— Пост номер один, ответьте!

Ничего. Связь не работала. Конечно, она не работала — купол был активирован на максимум, отсекая объект от внешнего мира. Но кто его активировал? И главное — зачем? Купол использовался только в экстренных случаях, только при угрозе нападения извне, только по прямому приказу командования или в случае попытки массового побега. Ничего этого сейчас не происходило. Или?..

Веришвили почувствовал, как волоски на затылке встают дыбом. Внутренний голос вопил об угрозе, но разум отказывался его слушать. Рядом стоял самый могущественный человек в системе безопасности Империи. Что могло пойти не так в его присутствии?

Он не успел додумать эту мысль.

Три машины остановились в двадцати метрах от посадочной площадки — резко, с визгом тормозов по бетону, оставляя за собой чёрные следы на сером покрытии. Двери аэроджипов распахнулись одновременно и синхронно, словно по команде невидимого дирижёра, словно часть тщательно отрепетированного представления.

Из них выскочили охранники — шестеро, в полицейских экзоскелетных бронекостюмах «Ратник-СП». Массивные конструкции из брони и полимеров делали человека вдвое шире и втрое опаснее, превращали обычного солдата в ходячую крепость. Каждый «Ратник» весил под двести килограммов, его сервоприводы усиливали каждое движение владельца в десятки раз, позволяя пробить кулаком бетонную стену или поднять легковой автомобиль одной рукой. Шестеро таких бойцов могли бы взять штурмом небольшую крепость, либо подавить мятеж в целом городе.

Но лица охранников за прозрачными забралами шлемов