Собиратель теней. Буйный сезон - Николай Викторович Степанов

в капсулах. Однако колдун, предвидевший такой поворот, специально держал одну в сжатом кулаке, и теперь пустил ее в ход. Огненная сфера, возникшая вокруг парочки, быстро растопила лед, подняв клубы пара. Этман отправил туда острые сосульки, но и кровавый маг действовал стремительно. Он, не раздумывая, прикрылся учеником, и ледяные копья пронзили Саржина, выпустив тому кровь, а колдун сразу сотворил на ней несколько мощных заклятий.

Теперь защищаться пришлось Этману. Он создал из воздуха ледяные глыбы, перекрывшие путь огненным шарам, молниям и сгусткам мрака. Глыбы не только стали крупной преградой, они притягивали любые проявления чужой магии. Чары впитывались в замороженную воду, образуя на поверхностях льдин темные пятна. Сам волшебник, памятуя о порталах противника, сместился на несколько шагов, а вместо себя оставил торчащие из земли острые ледяные клинья.

Профессор оказался прав – колдун возник прямо среди ледяных сталагмитов. Пока он выбирался, декан шарахнул по злодею мерзлыми лезвиями.

Этман являлся магом восьмого ранга и виртуозно владел множеством сложных заклинаний. Пока он старался использовать чары попроще, как самые быстрые в создании, но довольно мощные в атаке. Увы, с ними враг довольно успешно справлялся – не было заметно, чтобы все усилия профессора нанесли хоть какой-то урон колдуну. А тот в обороне на затраты энергии не скупился: его двухслойные и трехслойные щиты легко выдерживали все атаки противника.

Далее декан разнес на куски им же самим созданные глыбы льда, предварительно спрятавшись за подвернувшееся дерево. Но даже взрыв не зацепил колдуна, и тот просто обновил свой щит.

«Да что б тебя сожрали исчадья проклятых теней!» – мысленно чертыхался профессор, приступая к многоуровневой атаке. Он запустил каскад заклинаний третьего и четвертого уровней, подкрепил парочкой шестиуровневых и в финале атаки задействовал магию восьмого. Лишь она, наконец, проломила защиту кровавого колдуна, опрокинув того на землю и протащив вперед на несколько метров.

– Ну, все, профессор! Поиграли – и хватит. Хана тебе! – прорычал поднявшийся.

– Вард всемогущий! – воскликнул Этман, увидев рядом с врагом раскручивающуюся черную спираль.

Декан начал спешно выпускать десятки мгновенных заклятий, лишь бы остановить развитие убийственных чар, противопоставить которым сейчас он не мог ничего – все его атаки разбивались о мощную стену щита, загодя выставленную колдуном.

Пришлось задействовать единственное средство, которое было способно хотя бы частично ослабить спираль смерти: волшебник обратился к жизненным чарам. Правда, ими Этман владел хуже, чем водными.

«Кровопийцу нужно уничтожить как можно скорее. Если этот гад обзавелся учениками, дело – дрянь: его гаденыши расползутся по стране и станут постоянно убивать одаренных, чтобы укрепить свое могущество. Но сначала самому бы пережить новую атаку. Шансов у меня немного…»

И вдруг подоспела помощь, которой Этман никак не ждал: его врагу в спину ударила ветвистая молния. Кровавый колдун не успел довести до конца страшное заклятие, и черная воронка схлопнулась, мощно приложив своего создателя к осколкам льда и камней. Злодей заорал от боли. Почти сразу пораженного молнией накрыл красный туман, который продолжали расстреливать разряды подоспевшего помощника. Через минуту красное облако изнутри осветилось ослепительно яркой вспышкой.

– Исчадье проклятых теней! – выругался граф, подбегая к Этману. – Ушел, сволочь!

– Ваше сиятельство? Вы, как никогда, кстати, – уставшим голосом произнес декан.

– Опоздал, – с досадой ответил спаситель.

– Все равно вы его неплохо поджарили, граф.

– А должен был испепелить, – мрачно уточнил Нимский. – Вы-то как, профессор?

– Могло быть и хуже. Спасибо, ваше сиятельство! Сегодня вы спасли мне жизнь. Одного не пойму – как вы догадались…

– К сожалению, – перебил Нимский, – догадался слишком поздно.

Отвечая на невысказанный вопрос, он продолжил:

– Обратили внимание, насколько яркой сейчас была вспышка?

– Еще бы! – кивнул профессор. – Ослепляла даже сквозь туман.

– То-то и оно! А в парке – совсем слабая, характерная для переноса на небольшие расстояния, что могло означать: преступник собирался проследить, куда вы поедете. К сожалению, до меня все это дошло лишь через четверть часа после вашего отъезда.

– А почему вы были уверены, что найдете меня здесь?

– Я ведь тоже закончил академию, причем довольно давно, но и тогда все знали: для декана водного факультета его кабинет – дом родной. После нашего сегодняшнего разговора можно было не сомневаться, куда вы отправитесь.

– Так вот почему эти двое поджидали меня тут! – воскликнул Этман. – Вместе с колдуном возле служебного входа я с удивлением увидел своего бывшего ученика, считавшегося давно погибшим в степи. Похоже, это он подсказал, где меня искать.

Внутренне профессор облегченно вздохнул – значит, за каретой они не следили, и вряд ли успели узнать, где живет Борина. В противном случае убийцы могли начать с нее.

– Там это его труп валяется? – граф кивнул в сторону бездыханного тела.

– Да. Учитель «благородно» использовал своего ученика вместо живого щита.

– Колдун сказал что-нибудь, заслуживающее серьезного внимания?

– Он требовал троих одаренных на заклание, а в случае отказа намеревался уничтожить и всех остальных, – тяжело вздохнул декан.

– Полагаю, это не пустая угроза?

– К сожалению, нет. А на подготовку ответного удара у нас ровно столько времени, сколько потребуется кровопийце на лечение после нашей встречи, причем довольно серьезное лечение. Насколько успел заметить, угодившая в него молния содержала неприятный и опасный сюрприз.

Разряд малинового цвета, помимо мощной урона здоровью, обладал блокирующими способности свойствами. При этом на каждого мага необычная молния воздействовала по-разному: чем выше ранг имел волшебник, тем слабее оказывалось воздействие. Однако максимальный урон заклинание наносило тем, кто использовал чары крови, причем вне зависимости от их ранга.

– Я ведь знал, с кем имею дело, – подтвердил догадку профессора Нимский, – и все равно не сумел его схватить.

– Уверен, колдуну сильно досталось – на нем схлопнулось еще и собственное заклятие. Думаю, здоровье он еще не скоро поправит.

– Надеюсь, хотя бы месяц у нас имеется, – произнес граф. – А за это время во что бы то ни стало надо успеть отыскать его логово.

* * *

Неизбежность похода в гиблое место, куда мне предстояло отправиться во время буйного сезона, всерьез напрягала – еще свежи были в памяти наши недавние похождения в период его пробуждения. А ведь тогда мы преодолевали степь вчетвером, причем одним из нас был целитель, но даже вместе с трудом пережили выпавшие на наши души невзгоды. А теперь вот мне предстояло отправляться туда одному….

«Интересно, если степь действительно выделяет меня среди других, если даже единороги мне чего-то там подарили, – вдруг вспомнил о браслете, который уже слился с кожей и был незаметен даже при тщательном рассмотрении, – поможет «особое отношение» в буйный сезон или нет? Я, конечно, за полгода неслабо поднялся магически и физически, но вряд ли этого достаточно для столь опасной вылазки. За оставшиеся до конца грозового сезона дни придется выложиться по максимуму».

Предстоящие испытания заставили меня возобновить преобразование непонятного клубка в своем сознании, даже несмотря на то, что последний месяц старательно отгонял мысли о болезненной операции.

«Видимо придется использовать все, что поможет повысить шансы создания теневого образа. Тогда уже никто не заподозрит во мне пустотника и не объявит вне закона».

Ургас говорил, что большинство магов, не имевших собственного дара, умирали еще в детстве. Меня, скорее всего, от подобной участи спас мой не магический мир, всего лишь регулярно насылая неприятности. Теперь, в сравнении с нынешними опасностями, я понимал, насколько незначительными они были, хотя дома я так не думал. Учитель был уверен, что с обретением теневого образа, прежние проблемы должны уйти.

Вместо того, чтобы лечь спать, я решил ночью провести медитацию. Разделся до трусов, постелил коврик возле кровати…

«Ежики эбонитовые! Кто бы мог подумать, что мои недолгие занятия йогой на Земле пригодятся тут, – размышлял, усаживаясь в позу «лотоса». – Ну, что, поехали помаленьку! Да поможет мне здешний Вард!»

Разноцветный комок