Телефонист - Владимир Чернявский

– Верно. – Дубек потянулся за новым куском хлеба. – Но если жизнь не ограничивается биологическими процессами? Человек – это комплекс электромагнитных полей. Пока наука считает, что они вызваны электрическими процессами в клетках, но вдруг все наоборот – клетки живы пока на них воздействует первичное электромагнитное поле? Что, если эта энергетическая сущность человека сохраняется и после смерти?

Маркус пожал плечами. Когда-то он верил, что его родители живы, просто уехали надолго и непременно вернутся. Но потом он понял, что пустые надежды отнимают силы. За годы, проведенные в интернате, Маркусу стало легче думать, что отца с матерью больше нет, а возможно, никогда и не было.

– Ты что-нибудь слышал про секту «телефонистов»? – прервал его мысли профессор.

– Нет, – нахмурился Маркус.

– Немудрено! – усмехнулся Дубек. – Они скрытные и промышляют главным образом в Левобережье, в Заречье – редко. В других странах такого нет и в помине. – Профессор помолчал. – Так вот, эти телефонисты могут связываться с умершими людьми, причем не просто так, а через электрические приборы – телефоны или радиоприемники.

Маркус придвинулся к столу, с удивлением глядя на профессора. Из кухни пришла хмурая пани Дубек, забрать пустые тарелки.

– Она считает все это глупостью, – зашептал профессор, когда супруга скрылась за кухонными дверями. – Ее можно понять: в науке она ничего не смыслит. Подрабатывает переводами зарубежной беллетристики. Получает иногда больше моего… – Дубек замолчал, будто обдумывая внезапно посетившую его мысль. – М-да, но дело не в этом, – нахмурился он. – Все это и мне казалось бы глупостью, если бы я сам в молодости не воспользовался услугами телефониста.

На кухне возмущенно зашипела плита. Профессор потянул носом, будто охотничий пес, и заговорщически подмигнул Маркусу.

– У меня тогда был непростой период в жизни, хотелось руки на себя наложить. – Дубек поморщился. – И вдруг звонит незнакомая девушка и говорит, что я могу связаться с моим умершим отцом.

Маркус заморгал.

– Да-да, – кивнул профессор. – Нормальный человек счел бы подобное предложение розыгрышем или мошенничеством, но тогда я ухватился за возникшую возможность как за спасительную соломинку.

Снова вошла пани Дубек, неся миниатюрные фарфоровые чашки и дымящуюся турку. Комната утонула в резком запахе свежеприготовленного кофе. Пока супруга разливала напиток, Дубек ерзал на стуле.

– Так вот… – Профессор глотнул из чашки и прикрыл глаза от удовольствия. – Девушка продиктовала адрес на окраине северного района. Там меня ждал человек… – Дубек сощурился. – Интересно, лицо его будто стерлось из памяти… Помню, мы пошли в заброшенные эллинги, он дал мне телефонную трубку и приладил провод к трещине в стене. – Профессор отхлебнул кофе. – Я действительно говорил с отцом. – Он помолчал. – И это, так сказать, определило мою дальнейшую научную карьеру.

Маркус отхлебнул из чашки и скривился от горечи: в интернате он видел кофе только на столе Броля, но никогда не пробовал.

– Да, крепкий… – ухмыльнулся Дубек. – Конечно, не я мог посвящать изучению феномена телефонистов все свое время. – Профессор отодвинул от себя пустую чашку и откинулся на спинку стула. – Но иногда возвращался к этому. Первое, что я обнаружил, – магнитосфера Левобережья отличается от других районов, а второе – есть люди, способные активно взаимодействовать с электромагнитными полями…

Маркус быстро размяк, слушая голос Дубека. Профессор вошел в раж и сыпал непонятными терминами. Оставалось только невпопад кивать и наслаждаться возможностью провести время вне опостылевших стен интерната.

– А давай сходим ко мне в лабораторию, – внезапно предложил профессор. – Покажу, чем живет современная наука.

Маркус без энтузиазма пожал плечами. Дубек воспринял это как согласие и встал из-за стола.

– Времени у нас не много. – Он бросил взгляд на вошедшую жену. – Но на экскурсию хватит.

* * *

Улицу затопил летний полуденный зной. Маркус вслед за профессором пересек огромный, как футбольное поле, газон, поросший осокой, и вышел к фасаду старого университетского корпуса. Трехэтажное здание с античным портиком и пузатыми облезлыми колоннами пряталось в дальнем углу кампуса, за стадионом и общежитиями.

В воздухе пахло цветущей травой, на кусте шиповника сердито жужжал шмель. Маркус поправил воротник рубашки, пригладил волосы и зашагал вверх по растрескавшимся ступеням крыльца, глядя на маячащую впереди профессорскую спину. Дубек протянул пропуск курившему у входа усатому вахтеру в синей застиранной спецовке и дернул за ручку массивной дубовой двери.

Лаборатория располагалась в подвале в конце здания. Маркус минут десять пробирался за Дубеком между шкафами и тумбами с книгами, зачехленными приборами, чучелами птиц и колбами с заспиртованными червями и змеями. От пыли хотелось чихать, и Маркус закрыл нос ладонью.

– Эти вечные ремонты, переезды и оптимизации! – брюзжал профессор. – Сначала выселили из главного корпуса, а теперь что, на улицу?

Они добрались до лифта. Дубек вдавил кнопку вызова. Натужно загудел мотор, заскрипела лебедка. Двери с грохотом распахнулись, и Маркус шагнул в полумрак кабины. Лифт спустился в подвал. Маркус следом за профессором пошел по узкому коридору. На белом кафеле стен дрожали блики люминесцентных ламп. Они свернули за угол и остановились у двери с облезлой картонной табличкой: «Лаборатория животного электричества». Дубек громко постучал.

– Добрый день, профессор! – Им открыл парень лет двадцати пяти с бледным прыщавым лицом и прилизанными черными волосами. На нем был мятый белый халат, на ногах – домашние тапочки с помпончиками.

Прыщавого звали Карл. Он числился единственным аспирантом профессора.

Казалось, в лаборатории ни одна вещь не лежит на своем месте. Поперек просторного зала с белеными стенами и полукруглым потолком тянулись ряды верстаков. На них громоздились металлические коробки приборов, названия некоторых Маркус знал из уроков физики, об остальных рассказал профессор. Осциллографы, вольтметры, преобразователи напряжения стояли вперемешку с цилиндрами газовых баллонов, пузатыми вакуумными камерами, неряшливыми мотками проводов, обвивающими раскрученные платы микросхем с ламповыми усилителями. Освещалась лаборатория десятком электрических ламп, и на внешней стене под самым потолком Маркус разглядел пару узких горизонтальных окошек, едва пропускавших солнечный свет. Несмотря на неумолкающий шелест вентиляции, в лаборатории было жарко, воняло канифолью, оплавленным припоем и какой-то химией.

– Хочешь поучаствовать в научном эксперименте? – как бы между прочим спросил Дубек в конце экскурсии.

– Можно… – нерешительно протянул Маркус.

– Отлично! – Профессор потер руки. – Сейчас только проверим настройки. – Он повернулся к ближайшей приборной панели и защелкал тумблерами.

Карл усадил Маркуса в кресло, окруженное толстыми индукционными катушками, и резиновыми присосками прилепил к его рукам и груди десяток проводов.

– Ну что ж… – Дубек осмотрел Маркуса и вернулся к приборной панели. – Готов?

Маркус неуверенно кивнул. Ему все меньше нравилась эта затея.

– Начали! – Профессор лязгнул рубильником.

Первые несколько минут все оставалось по-прежнему, только на одном из приборов поползла бумажная лента, и дрожащее перо принялось выводить ней ломаную чернильную линию.

– Очень хорошо! – Дубек потер щеку и покрутил на панели пару круглых ручек.

Ожили остальные приборы. Стрелки на шкалах задергались, засветились цветные индикаторы.

– Так… Добавим еще мощности, – пробурчал профессор себе под нос и повернул ручки до упора.

Пол под ногами мелко завибрировал. Маркус изо всех сил вцепился в подлокотники. К горлу подступил едкий комок, рубашка намокла от пота и прилипла к спине. Лампы на потолке нервно замигали, зазвенело разбитое стекло. Профессор бросился к приборной панели и ударил по тумблерам.

Лежащие на верстаках бумаги сорвались с места и закружились по комнате. Маркус зажмурился, услышав знакомый гул и пощелкивание, но при этом другой фальшивой тональности.

– Нет! – закричал Маркус, но звук продолжал нарастать с каждой секундой и превратился невыносимый грохот.

Комната исчезла. Маркус оказался посреди грязного облака: сколько ни смотри – вниз, вверх, по сторонам – везде серая липкая вата. Туман начал редеть и быстро рассеялся. Впереди весь обзор занимал гигантский работающий механизм. Его поверхность густо покрывали пятна ржавчины, реле и шестерни двигались рывками, издавая натужный скрежет.

– Выключай! – долетел будто с другой планеты испуганный крик Дубека.

Маркус задергался, как муха в невидимой паутине, зажал уши ладонями и закричал…

Что-то холодное коснулось лица. Маркус вздрогнул и медленно поднял веки. Он лежал на полу, над ним склонились профессор и аспирант.

– Ну наконец-то! – Дубек всплеснул руками и помог Маркусу сесть.

На потолке тускло горела всего одна