Телефонист - Владимир Чернявский

– Так себе занятие для героя войны, – Кноффер щелчком пальцев отправил недокуренную сигарету в реку.

– Не хуже, чем у других, – пожал плечами Марк.

– Не желаете наняться в Особую службу? – Особист в упор посмотрел на Марка. Глаза у него оказались голубые, ресницы длинные, как у женщины. – Достойная зарплата и льготы. Выберетесь, наконец, из этих трущоб.

– Мне нравится жить у реки. – Марк посмотрел на темнеющую за пирсом воду. – Здесь воздух чище.

– Понимаю, – вкрадчиво ответил особист. Он вытащил из внутреннего кармана прямоугольную карточку. – Это телефон моего секретаря. Надумаете – звоните.

Марк взял визитку. На белом фоне чернела короткая последовательность цифр без подписи. Кноффер натянул черные кожаные перчатки и, не прощаясь, пошел к катеру. Через несколько шагов остановился и снова повернулся к Марку.

– Напомните ваше имя? – прищурился он.

– Марк Новак.

* * *

Проснулся Марк ближе к обеду. Голова почти не болела, но в теле еще чувствовалась слабость. Он нагрел воду, залез под душ и кое-как помылся, стараясь не мочить забинтованную руку. Затем покормил Гектора и начал собираться.

– Остаешься за старшего, – кивнул Марк погрустневшему псу, надел плащ, повесил на плечо сумку с инструментами и вышел из дома.

По пустынному пирсу ветер гонял мусор. Все еще воняло гарью. Марк прошел мимо почерневшего здания склада и направился в сторону промки.

В квартиру на третьем этаже дома под тополями он попал так же, как и в прошлый раз. Постучал в безликую крашеную дверь с торчащими на месте звонка проводами и, услышав: «Кто там?», привычно выкрикнул: «Сантехник!»

– А, это вы! – улыбнулась Елена, впуская Марка.

Выглядела она лучше, чем при их последней встрече. Кожа порозовела, в глазах появились веселые искорки. Распущенные темно-русые волосы спускались до плеч. Синие брюки в обтяжку придавали ее ногам стройность и упругость, а в мешковатом вязаном свитере Елена казалась по-девчоночьи смешной и беззащитной.

В квартире пахло выпечкой – сладким тестом с легким привкусом корицы и печеными фруктами. Через приоткрытую кухонную форточку с улицы доносились приглушенные крики: похоже, алкоголики перессорились.

– Вам повезло, – Марк раскрыл рабочую сумку и показал открытую упаковку с тремя вентилями. – Дефицитный в наше время товар.

– Спасибо, – кивнула Елена. – Я в этом совсем не разбираюсь… Но, похоже, жизнь налаживается, раз дошла очередь до ремонта сантехники.

– Большая радость складывается из радостей поменьше, – подмигнул Марк.

Он снял ботинки, повесил плащ на вешалку и с рабочей сумкой в руке деловито прошел в ванную. Елена последовала за ним и встала в дверях.

– От вас пахнет дымом, – повела она носом.

– Надеюсь, терпимо? – Марк посмотрел на Елену. – Ночью пришлось побывать на пожаре.

– Ничего страшного. – Она поправила волосы. – Просто дым напоминает о войне. Наверное, это уже на подкорке.

– Да. – Марк поднял брови. – И не у вас одной.

Он перекрыл воду и вынул из сумки два разводных ключа. Старый вентиль поддался легко. В последний момент увесистый медный кран соскочил с резьбы и с грохотом упал на напольную плитку.

– Я не слишком шумлю? – Марк повернулся к Елене, подняв вентиль с пола. – Дочка не спит?

– Мила сегодня в детском саду, – ответила Елена, поправляя волосы.

– Вы вчера вечером не ездили с ней в город? – как бы невзначай бросил Марк.

– Нет, – покачала головой Елена, – мы в основном дома или на детской площадке. А что?

– Да так… – нахмурился Марк. – Хорошая у нее пора в жизни! – решил он сменить тему. – Иногда самому хочется вернуться в детство. Снова стать пятилетним и прожить все заново.

– Наверное, у каждого бывает такое желание. – Елена поджала губы. – Попасть в прошлое и исправить то, за что стыдно, или выбрать другой путь на развилке судьбы.

Марк задумался. Что он сам изменил бы, представься случай? Не отпустил бы родителей на концерт в тот злополучный вечер? Тогда в его жизни было бы больше любви. Но он не попал бы интернат и не встретил Андрея Бенеша. Так или иначе, он бы стал телефонистом и жил так же, как сейчас. «Нет, уж! – скривился Марк. – Пусть все остается, как есть».

– Вы многое хотели бы исправить? – спросил он у Елены, обтирая тряпкой упавший кран.

– Кое-что – точно, – с грустью произнесла она.

– Не расстраивайтесь. – Марк бросил кран в сумку. – У вас достаточно времени, чтобы повернуть жизнь к лучшему.

– Некоторые вещи уже не поменять, – помрачнела Елена. – И давайте на «ты». – Уголки ее рта приподнялись. – А то выкаем друг другу, словно на деловом приеме.

– Согласен, – качнул головой Марк. – Хотя ни разу не бывал на деловых приемах, – усмехнулся он.

– А мне приходилось, – вздохнула Елена. – Поверь… – Она сделала паузу, будто вслушиваясь в звучание фразы. – Это не самое лучшее времяпрепровождение.

Новенький вентиль блестел желтой латунью. Марк вытащил его из промасленной бумаги и покрутил маховик, следя за движением клапана. Ход оказался мягким, механизм работал исправно. Флавий не подвел. Но и наличности пришлось потратить с гаком. «Что ж, – подумал Марк, – все имеет свою цену». Он вытащил из кармана пучок пакли и принялся наматывать ее на резьбу.

– Давай я чай поставлю? – всплеснула руками Елена. – Ты черный будешь или зеленый?

– Я за черный. – Марк поднял руку.

Елена пошла на кухню. Послышался звон посуды и шум льющейся воды. Марк обмазал резьбу уплотнительной пастой и прикрутил вентиль к трубе. Снова взял разводные ключи и затянул гайки. Принялся за второй кран. Через четверть часа Марк закончил работу в ванной и перешел на кухню. Там он залез под раковину, перекрыл воду и начал возиться с оставшимся вентилем.

Елена сервировала стол. Марк слышал, как звякнули чашки и громыхнул по столу тяжелый заварочный чайник. Со скрипом открылась дверца духовки, и кухня наполнилась запахом яблочного пирога. «Вот откуда аромат!» – усмехнулся Марк, закручивая последнюю гайку.

– Все готово! – поднялся он на ноги. – Лет десять будет работать исправно.

– Не знаю, как тебя благодарить, – покачала головой Елена. – Садись за стол.

Марк вымыл руки и взгромоздился на табурет. По краям клетчатой скатерти стояли две пустые фарфоровые чашки на блюдцах. Центр стола занимал поднос с нарезанным пирогом – пышный коричневый корж с толстым желтым слоем печеных яблок, присыпанный сахарной пудрой. Елена разлила чай и подсела к столу.

– Бери, – подвинула она поднос к Марку, – я сама испекла.

Марк взял ближайший кусок и надкусил. Корж оказался сладким, а яблоки слегка кислили. В целом – вкусно. В интернате выпечка появлялась в редкие праздники, а Грегор сладости не любил. Пироги и булочки не прижились и в рационе Марка.

– Какие у тебя еще таланты? – посмотрел он на Елену.

– Последние пять лет я мама, – смущенно улыбнулась она. – Мила очень беспокойный ребенок. С нею много хлопот.

– Да-а… – протянул Марк, вспомнив свой недавний сон и вчерашнее видение.

– Недавно она начала бояться чернушек, – вздохнула Елена.

– Чернушек? – переспросил Марк.

– Да, говорит, что они караулят ее во дворе. – Елена закусила губу. – Ума не приложу, кто мог ее так напугать.

– Дети иногда видят больше, чем взрослые, – нахмурился Марк.

Они болтали о всякой всячине – растущих ценах и не оправившейся после войны экономике, о фильмах в городских кинотеатрах и по телевизору. Крутили в основном заграничное – низкопробные боевики и мелодрамы. Изредка попадались и стоящие картины, но только на ночных сеансах. На них ни у Марка, ни у Елены времени не хватало.

Марк рассказал о своей детской затее поставить в школьном театре спектакль о Нисе и Рифе. Театром заведовал престарелый учитель литературы – Теодор Йоффе. Марк принес ему исписанную от руки школьную тетрадь. Половина текста – вольный пересказ сюжета книги, а вторая часть – собственное сочинение Марка. В нем он описал свои похождения с Андреем Бенешем в интернате, спрятав себя и друга в образах мышат. Преподавателей он превратил в крыс, а старший воспитатель Броль стал жирным и наглым котом. Йоффе быстро раскусил фокус, и затея со спектаклем провалилась.

Елена от души смеялась над историей – звонко, запрокинув голову и обнажив белые ровные зубы. Умиротворение и покой неуловимо витали в воздухе квартиры, окутывая плотным шлейфом, сидящую рядом с Марком девушку. Ее лучистый взгляд, тихий голос с хрипотцой, то, как она поправляет у виска волосы, обнажая миниатюрное ухо с родинкой у края