Икар должен упасть - Кирил Малкин

в чёрном плаще с капюшоном и старческим измученным голосом.…

Он сказал, что вернётся, когда придёт время.

Он сказал, что до тех пор мне не о чем переживать.

Его нет.

Время не пришло.

Значит, возвращаемся к работе.

Я достал свою книгу и закрыл глаза.

Часть первая

Аварийное освещение наполняло каюту ржаво-красным светом. Сигнализация противно пищала, оповещая о немедленной эвакуации, но даже этого не хватило, чтобы сразу вывести её из сна. Глубоко вздохнув, и, наконец, открыв глаза, она замерла на пару секунд и громко зарыдала, свернувшись калачиком. Руки её дрожали, судорожно ощупывая своё тело, которое, в свою очередь, содрогалось от истошного плача.

Сигнализация отключилась, но аварийное освещение осталось. Раздался треск, и по громкой связи послышалось чьё-то тяжёлое дыхание:

— … всему… чёрт… экипажу… всем, кто меня… слышит. У нас что-то… чёрт!.. Немедленно собраться на мостике!

Послышалось кряхтение, вновь раздался треск, и громкая связь отключилась. Задействовав всю свою силу воли, девушка сползла с койки на пол, оперевшись о него руками. Тело всё так же содрогалось от стона, то и дело переходившего в вой. Глубоко вздохнув, она подняла голову, всматриваясь в мерцавшие лампы. Видимо, она уже начала осознавать, что с первопроходцем что-то произошло, и ей требуется немедленно прийти в себя. Тем не менее, она ничего не могла с собой поделать.

— Майкл… — вновь раздался хрип по громкой связи. — Стен… Валя… кто-нибудь, чёрт бы вас побрал… Филиси… пожалуйста… я не… дееспособен. Необходима помощь… на мостике…

Девушка распознала говорящего — Генрих фон Браун, капитан и, по совместительству, ведущий инженер второй смены «Икара». Она вновь глубоко вздохнула и зацепилась рукой за койку, после чего приподнялась и села на кровать, покачиваясь из стороны в сторону:

— Давай, Валентина, подъем… — дрожащей ладонью она ударила по щеке и чуть не завалилась на бок. — Вставай, вставай…

Слёзы вновь брызнули из глаз, но она лишь вновь ударила себя по другой щеке:

— Вставай! А-а-а-а-а!

Истошный ор наполнил каюту. Валентина соскочила с кровати, уперевшись руками в шкаф:

— Ну же!

Несколько раз ударив кулаком о дверцу, она открыла шкаф, достав оттуда служебную форму. На тёмно-синем комбинезоне с белой полосой, что шла по его левой стороне, красовался логотип «Икара» — ракета, летящая к планете. Над ним виднелись всего два слова, написанные латинскими буквами: «Валентина Романова».

— Двигаемся, двигаемся. — она опёрлась спиной о шкаф, пытаясь попасть в комбинезон ногами. — Всё хорошо. Это был просто сон. Просто сон. Бывает.

Она вновь заревела, через пару секунд заорав и перейдя на мат. Ноги, наконец, влезли куда нужно, и Валя быстро надела на себя рабочий костюм, застегнув молнию на передней части комбинезона. Часы, встроенные в левый рукав комбинезона, указывали четыре часа утра 25-го июля 2272-го года. Валентина глубоко вздохнула и посмотрела на дверь:

— А теперь пойдём работать, пока мы все тут не сдохли к чёртовой матери.

Она открыла дверь каюты и вышла наружу, опираясь рукой о стены. Её комната была последней в коридоре экипажа, и она увидела все двери, вплоть до самого лифта. Индикаторы над дверьми горели разными цветами, из них шесть жёлтых, два зелёных и один красный. Над её каютой горел жёлтый огонёк, означавший, что внутри никого нет.

— Ну хоть не последняя. — смахнув рукой слёзы, Валя заметила фигуру, что лежала на полу в конце коридора. — Майкл?

— Валя… — прохрипел он в ответ.

Она двинулась в его сторону, всё так же опираясь о стену:

— Подъём, Майкл.

— Не могу…

— Подъём, я сказала! Пошли работать.

— У нас эвакуация…

— Какая, к чёрту, эвакуация? Мы…

— По правилам безопасности мы должны немедленно покинуть корабль в случае объявления эвакуации.

— Некуда эвакуироваться, Майкл. Там снаружи ничего нет.

— Нас могут спасти…

— Никто нас не спасёт. Только не здесь, посреди чёртово… ничего.

— Там мы проживём немного дольше.

— Вставай и иди работать, мать твою, пока я тебя не… пнула.

— Мы все умрём.

— Никто не умрёт, Майкл! Мы всё исправим. Масатоси! — она постучала в каюту, над которой всё ещё горел красный огонёк. — Масатоси! Подъём!

После секундой тишины она вновь затарабанила в дверь:

— Масатоси!

— Хватит кричать! — послышалась сзади. — Устал человек. Спит.

Валентина обернулась. В дверном проёме стояла Филиси. Чёрное каре было растрепано, а карие глаза были откровенно красными от слёз. После нескольких попыток она застегнула на груди комбинезон и внимательно посмотрела на Валентину:

— Плакала?

— Да. — та кивнула. — И ты тоже.

— Да. Ужасный сон. — Филиси протёрла глаза. — В жизни такого не видела.

— Если это то, о чём я думаю… — Валентина покачала головой. — Это невозможно.

— Тьма. — прохрипел Майкл. — Холодная, ледяная. И чёрная. Она засасывает, как… как…

— Бездна. — закончила за ним Валентина.

— Да… да. Бездна.

Она двинулась к Майклу, протянув ему руку:

— Высосала всё? Всё хорошее, всё светлое, всё, что дорого и ценно? Всё то, что делало тебя тобой?

— Да. — он вновь кивнул, взял её за руку и с кряхтением поднялся с пола. — Словно я больше не я, а… пустая оболочка. Только холод, пустота и… боль.

— Пойдём. — Валентина кивнула в сторону лифта. — Надо торопиться.

— Ты иди, а я… догоню.

— Давай… давай. Приходи в себя. И ты, Филиси.

— Ты могла бы меня…

— Перестань!

Филиси в ответ лишь устало помахала указательным пальцем.

Валентина кивнула и подошла к лифту, посмотрев налево. Коридор уводил дальше, вдоль шахты, выходя к спасательным капсулам. Все индикаторы на первопроходце сейчас вели именно туда. Глубоко вздохнув, Валентина покачала головой и ткнула пальцем в кнопку вызова. Лифт никак не отреагировал. Не было ни привычной слабой вибрации, ни гудения, словно лифт в шахте отсутствовал в принципе. Выждав пару секунд, она нажала кнопку вновь, а затем ещё несколько раз подряд:

— Кажется, лифт не работает! — крикнула она остальным.

— Такси вызовем. — донёсся до неё голос Филиси.

— Ага, и Масатоси захватите. — Валентина открыла люк, что находился рядом с лифтом, и вылезла в шахту. — Нда…

Широкая шахта уходила вниз на многие уровни первопроходца. Сам лифт виднелся чуть выше, застряв на половине пути к капитанскому мостику. Валентина выругалась и дотянулась до лестницы, начав энергично подниматься вверх:

— Мы справимся. Мы справимся. Не для того я жила почти… триста лет, чтобы вот так вот… всё будет хорошо. Всё точно будет хорошо.

— Ау? Там кто-то есть?

Валентина замерла, а затем обернулась к лифту:

— Черчилль?

— Валли, ну слава богу.

— Я сколько раз просила так меня не называть?

— А я сколько раз просил так меня не называть?

— Ну ты же Уинстон!

— А ты Валя.

— Ясно. — она покачала