Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Холодной, как звезды. Опасной, как яд цикуты. Помните, как мы с вами попали в небольшую переделку в доках?.. А позже… позже я узнал вас настоящую. И вы невероятны. В вас есть кураж, в вас есть азарт, в вас чудесным образом сочетаются мужская твердость с женской хрупкостью. Вы – опасная, ядовитая, но безумно красивая змея, Франческа. И мы с вами одной крови, а потому не вам обвинять меня в убийствах.

Одно резкое движение, и револьвер оказался в руках Делроя, а потом полетел в сторону.

– Видите, вы так и не выстрелили, – шепнул Аллен, глядя в глаза леди Кавендиш. – Потому что не хотели. Потому что понимаете – на всем белом свете только я смогу понять и принять все грани вашей личности. Только я смогу оценить вас по достоинству. Только я буду равно восхищаться и жестокой убийцей, и блистательной, но холодной леди… и просто очаровательной, хрупкой женщиной. Со мной вы будете в безопасности, Франческа. В полной безопасности. И уж поверьте, я действительно знаю, о чем говорю. Я верну вам имя, у вас останутся титул, власть, деньги…

Аллен был опасно близко. Его голос и глаза зачаровывали, притягивали, лишали воли, гипнотизировали. Запах сандала и восточных благовоний… Запах цитрусов, корицы, дубового мха… Полные губы… говорили дурманящие слова… И кружилась голова, словно перед обмороком.

Рука Аллена легла на талию Франчески. Губы соприкоснулись в поцелуе. А потом… вспышка ледяного холода пронзила все тело до самого сердца, отрезвляя, в полной мере возвращая разум. Призрачный Джеймс, как всегда, пришел на помощь своей непутевой сестре.

– Идите к черту, Делрой, с вашими фокусами! – прошипела леди Кавендиш, с силой отталкивая от себя Аллена – не ожидавший от нее сопротивления мужчина врезался в стул и чуть не растянулся на полу. – Между нами нет и не может быть ничего общего. Не стоит выдавать желаемое за реальность! Вы уволены с должности поверенного графа Сеймурского. С мистером Максвеллом объясняйтесь сами. И свои проблемы с миссис Гудман тоже решайте без меня. А еще я не советую вам распускать язык относительно моих секретов… ведь я тоже могу кое-что рассказать про вас. И подтвердить это документальными свидетельствами. Мы поняли друг друга? И упаси вас Господь приближаться к Ричарду Кавендишу или пытаться его убить. Если хотя бы волос упадет с его головы по вашей вине… я уничтожу вас. Сотру в пыль. Верну обратно в то болото, из которого вы вылезли!

– Мне будет жаль, если вы умрете…

– А мне – нет.

Граф Сеймурский стоял у релингов и молча смотрел на кильватерную струю, которая растекалась хлопьями пены и сердито шипела всякий раз, когда судно зарывалось носом в невысокие, почти незаметные глазу волны. Океан в этот день был спокоен, а небо – почти безоблачно. Догорал закат. Солнце у самого горизонта бросало слепящие блики на бесконечную водную рябь. Пахло морской солью и смолой.

Неподалеку шумно веселилась компания пассажиров. Их смех раздражал графа, но на этом корабле, похоже, не было места, где можно найти тишину и покой, которых больше всего не хватало Джеймсу. Рядом с лежащей на поручне узкой изящной ладонью лорда Сеймурского появилась чужая рука, размерами чуть ли не вдвое больше. Граф с досадой посмотрел на подошедшего мужчину. Кивнул и опять вернулся к бездействию.

– И долго ты намерен молчать? – спросил Ричард, которому очень быстро надоело любоваться на закат и волны.

– Столько, сколько захочу. Я не приглашал тебя сюда и не обещал занимательную беседу, – зло огрызнулся Джеймс.

– Нам все равно придется поговорить!

– И кто же может принудить меня это сделать? – фыркнул граф.

– Да хотя бы твоя сестра.

– Очень вряд ли…

Ох, знал бы Ричард, с кем он сейчас разговаривает… Даже думать страшно, что случится, если правда выплывет. Лучше бы этого не произошло никогда. Джеймс умрет, Франческа исчезнет, а Дик рано или поздно успокоится. Он ведь успокоился два года назад. И мог к этому времени жениться, если бы…

От таких мыслей во рту становилось горько, как после хинина, а на душе появлялась неподъемная тяжесть. И все же Фрэнни должна была привыкнуть к мысли о том, что с ее уходом мир не остановится. Не рухнет. Не исчезнет в небытие. Жизнь продолжится. Ричард сильный. Он справится. Главное – чтобы никогда не узнал… Стрикленд и Джейн помогут… Только вот кто, черт побери, поможет ей, Франческе Кавендиш?! Пальцы до боли впились в стальной поручень, словно намереваясь его сплющить. Метнув неприязненный взгляд в сторону Ричарда, граф глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

В последние дни настроение леди Кавендиш менялось как по щелчку пальцев – от полного смирения до ярости и ненависти ко всем вокруг, от отчаяния и апатии до желания бросить все и сбежать на край света.

Терпеть присутствие Ричарда было невероятно тяжело. Граф старательно избегал встреч, а его друг, напротив, старательно их искал. Тысячи и миллионы вопросов и недосказанностей мешали им общаться. Эти вопросы казались почти материальными, почти осязаемыми. Фрейзер, Делрой, Хартман, миссис Гудман, родовое проклятие… И как дополнительный штрих – перед отходом корабля в газетах появилось известие об убийстве миллионера Чарльза Милтона. Его застрелили на улице из револьвера, но с очень большого расстояния. С такого большого, что убийца успел скрыться до того, как его разглядели. Таких метких стрелков единицы, и в их числе – лорд Сеймурский.

Ричард, судя по всему, то и дело задавал себе вопрос, не приложил ли Джеймс к этому руку, но пока молчал. Вероятно, от излишнего любопытства его удерживал лишь тот факт, что Милтона застрелили в Нью-Стюарте в тот день, когда граф уже находился в Филлии.

У самого Джеймса сомнений в личности убийцы не было ни малейших, но и жалости к Милтону он тоже не испытывал. Делрой выполнил обязательство перед миссис Гудман, спас ее имя, да и свое тоже.

Странный человек… Страшный… Но по-своему притягательный… Аве повезло, что он оказался в долгу перед ней, и трижды повезло, что он, похоже, при всех своих недостатках человек слова. Вряд ли Милтон-младший в курсе истории с камнями, значит, о шантаже можно забыть, а там, глядишь… Граф ухмыльнулся, вспомнив взгляды этого молодого человека, направленные на Аву, в опере. Почему бы и нет? Объединят капиталы двух партнеров.

Сын Гудмана станет помалкивать. Если молодая вдова поведет себя правильно, то останется в живых в своем доме, при своих интересах и даже, пожалуй, получит большую прибыль от второго выгодного брака.