Охотник на богов. Том 3 - Анна Кондакова

на гигантской туше летучей мыши, прямо на её голове, а вокруг меня замер разрушенный Гипериос. Вокруг не было ни одного уцелевшего здания, кое где торчали оставленные мечи, переломанные гарпуны, груды трупов, горбунов и людей, всё было завалено чёрными совиными перьями.

Но живых рядом не было.

Гробовая тишина.

Я выпрямился в полный рост. Мои глаза кое-как привыкли к яркому свету после кромешной тьмы Бога Ночи и смогли разглядеть, что в чистом, как слеза младенца, небе нет ни теней, ни облаков, всё оцепенело в странной неподвижности. Я остался здесь один. Совершенно один.

А потом из-за горы развалин вышла женщина.

Опять сощурившись, я присмотрелся: незнакомая, никогда её не видел раньше. Такую бы я запомнил. Высокая, стройная, с голубыми волосами по пояс, красивая, с полными красными губами и белоснежной улыбкой.

Только её большие глаза были чёрными. Полностью чёрными.

Она мягко ступала по осколкам камней босиком и не издавала ни звука, её полупрозрачная туника почти не скрывала обнажённого тела. И только когда она подошла ближе, я начал догадываться, кто это.

Мне вспомнились слова Афены, когда она рассказывала мне про свои ночные кошмары. Она говорила, что ей снится женщина с голубыми волосами.

— Здравствуй, смертный, — ласково прошептала Тхаги, вдруг оказавшись прямо передо мной на голове летучей мыши. — Не бойся, это всё происходит лишь в твоём умирающем сознании.

Я увидел совсем иной её облик. И если Смерть именно такая, то это хоть немного может порадовать перед тем, как сдохнуть… есть такая вероятность.

Она положила руку мне на плечо, а потом провела пальцами по моей грязной и саднящей царапинами щеке.

— Ты умер, поздравляю.

— Что?.. — тихо выдохнул я.

— Почти умер. Осталось совсем немного. — Она погладила меня по пыльным волосам. — Всё хорошо, Тайдер… или Стин. Всё почти закончилось.

Какой бы Смерть ни была прекрасной и умиротворяющей, всё моё естество начало сопротивляться. Умирать мне не хотелось. И тут краем глаза я заметил движение сбоку. Повернувшись, медленно и тягуче (быстрее не получалось), я увидел того, кого совсем не ожидал.

Моего старшего брата. Нет, не Кристобаля.

Эрнеста.

Он шагнул из-за единственной башни Одинай, которая устояла после нападения Бога Ночи на город. Эрнест… он был такой же, как в тот день, когда погиб в пожаре. Светловолосый подросток, худой, чуть ссутуленный и долговязый, с яркими голубыми глазами и задорной чёлкой, серьёзный и сосредоточенный.

— Эрнест?.. — Я уставился на него, забыв про Богиню Смерти.

— Привет, Стин, — улыбнулся он, остановившись.

Меня наполнило щемящее чувство потери и горечи.

— Прости, что не спас тебя… Эрнест… — Глаза заныли от появившихся слёз, и я медленно моргнул. — Эрнест… прости меня…

Он покачал головой.

— Ты не виноват. Никто не виноват. — Эрнест посмотрел на Тхаги, стоящую рядом со мной. — Но я бы хотел, чтобы ты не верил ей. Ты не умер. Ещё нет. У неё паршивая работа, и богиня делает её блестяще, но не верь ей, Стин. Ты не умер.

Он смолк, и тут внезапно Тхаги усмехнулась.

— Ты серьёзно, Годфред? Зачем ты замаскировался под его брата и спрятал свой истинный облик? Думаешь, Стин испугается тебя? Он мальчик не из пугливых. И вообще, не лезь в его сознание, когда он умирает. Это моя вотчина.

— Он поверит родному брату больше, чем какому-то богу Годфреду. И ты поможешь ему выжить, ведь правда, Тхаги? Ты ведь можешь.

— Значит, ты не Эрнест. — Я хотел бы разозлиться на грёбанного Годфреда, но не смог. Лишь спросил: — И зачем ты устроил представление?

— Чтобы ты не умер, дружище. Чтобы ты вернул себе утраченную душу. Эрнест бы точно этого хотел. — Он улыбнулся. — Как и я.

Он махнул рукой и скрылся за башней Одинай, ну а я опять остался с Богиней Смерти один на один. Она подняла большие чёрные глаза и посмотрела наверх, а потом, глядя на что-то, спросила с улыбкой:

— Как думаешь, что это?

Я задрал голову и посмотрел туда же. В прозрачном небе завис белёсый сгусток души, такой яркий и хрупкий, что от его вида на меня нахлынуло волнение. Я нервно сглотнул, глядя на туманный сгусток, а Тхаги опять посмотрела на меня. Правда, уже не улыбалась.

Она была серьёзной, будто боролась сама с собой, делая свою работу.

— Это единственная душа, которой ты никогда не сможешь управлять, — добавила она. — А теперь скажи мне, чья эта душа?..

Книга 3

Эпизод 6

Это была моя душа.

Моя собственная.

— Да, это она, — печально произнесла Тхаги, не сводя с меня своих чёрных глаз. — Ты на грани жизни и смерти, Тайдер. Твоё тело не выдержало нагрузки божественной силы и погибло.

— Почти погибло… но не до конца, — выдавил я, еле отрывая взгляд от собственной души, зависшей в небе над моей головой.

Женщина улыбнулась, в её глазах мелькнул космос. Клянусь, я разглядел даже далёкие звёзды.

— Хорошо. Почти умер. — Она протянула руку к небу и поманила туманный сгусток к себе.

Тот послушно опустился и прильнул к её ладони, будто требуя ласки. Это была совсем иная магия, не похожая на магию коллекционеров. Душа приникла к ладони Богини Смерти, будто искала у неё убежища.

— Верни её мне, — попросил я, глядя не на свою душу, а в лицо Тхаги. — Без меня ты не воплотишься, мы оба это знаем. И как сказал Годфред, ты хочешь мира, а это не так плохо. Я тоже его хочу. Его бы хотел мой брат, все мои братья…

Тхаги наклонила голову набок.

— Да, я хочу мира.

— Но скажи… — Я нахмурился. — Как ты вообще оказалась в моём сознании? Это ведь невозможно.

— Я Богиня Смерти, Тайдер. Я набираю силу и крепну у тебя на глазах. Не скажу, что могу делать так со всеми, разве что если буду уже свободна, но с тобой мне проще. Прямо сейчас ты лежишь на голове убитого монстра, мёртвый, а Афена рыдает над твоим бездыханным телом, держит твою холодную безвольную руку. Она первая тебя нашла. Афена и есть сейчас мой проводник в твоё сознание.

Я с горечью представил не только рыдающую Афену, но и Брану, и Криса, и Мозарта, и даже Жмота… что будет с ними, когда они узнают, что я умер?

— Ничего хорошего, — вздохнула Тхаги. — Но потом они привыкнут жить без тебя.

Ощущение было странное: я злился на Тхаги, ведь это она устроила всю заваруху, но эмоции почему-то притупились, будто обесцветились, лишились жизни. Осталось лишь спокойствие.

— Зачем ты позвала Бога Ночи? — Этот вопрос я хотел задать уже давно. — Ты же понимала, что это огромный риск, что вокруг люди, которые не ожидают нападения.

Она кивнула.

— Я хотела, чтобы Нокто поговорил со мной наедине и помог нам. А при свидетелях он бы не явился. Но я ошиблась насчёт него, а ты исправил мою ошибку. Хотя говорят, ошибку Смерти невозможно исправить. Больше я таких ошибок не совершу, ты можешь мне доверять. Клянусь, что теперь ты будешь знать о моих планах всё и заранее. Ты спас мою жизнь. Хотя говорят, Смерть спасти невозможно. Однако Бог Ночи убил бы меня, понимая насколько я слаба. Но ты ему помешал. Ты спас жизни многих людей, ты даже спас самого Нокто от людской мести, заточив его в свой накопитель. Ты сделал многое и погиб, как часто бывает с героями…

— Почти погиб, не до конца, — повторил я, перебивая Тхаги.

И опять она согласилась, продолжая при этом держать мою душу у себя на ладони.

— Хорошо, почти погиб.

Тхаги подошла ко мне вплотную и снова положила ладонь на моё плечо, после чего нежно прикоснулась губами к моим губам, обветренным и потрескавшимся.

Этот странный целомудренный поцелуй длился долго, очень долго.

Сама Смерть приникла ко мне, обняла ласковой рукой, будто окутала сладкой ватой. И никогда в жизни во время поцелуев я не хотел спать, а тут… не знаю… на меня навалилась такая дремота, что бороться с ней было невозможно.

Я всё ещё ощущал прикосновение тёплых губ Тхаги, ощущал её дыхание и то, как её грудь под тонкой туникой касается меня. И в то же время мои веки тяжелели, на сознание опускался туман, перед глазами мутнело.

В итоге сознание окончательно уснуло, веки закрылись.

А прикосновение Богини Смерти прекратилось.

Я услышал лишь её шёпот:

— Теперь мы квиты, ибо Смерть никогда не остаётся в долгу. Благодарю тебя за своё спасение. И скажи Афене, что я сожалею о своём поступке. Пусть она простит