Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров
Однако драки не случилось. Черноволосый снова беззвучно выругался и просто встал и снова вышел в коридор. Видимо, не хотел подставляться при даме.
Я заметил, что Марина проводила его взглядом, когда он выходил.
— Ну и отлично! — потер руки Илюха. — Как говорится, баба с возу…
Я пихнул приятеля ногой под столом.
— Прошу прощения, Марина! — покраснев, мигом поправился «Бондарь». — Просто к слову пришлось… Ничего личного. Так продолжаем?
* * *
Новый знакомый так и не принял больше участия в нашей игре в города. Соизволил появиться только после полуночи, когда игра давно закончилась, и мы дружно решили идти «на боковую».
«Бондарь» уже похрапывал на верхней полке. Симпатичная попутчица Марина тихонько сопела, свернувшись калачиком на нижней, которую ей любезно уступил невзлюбивший нас попутчик.
Хмурый Кирилл молча забрался на верхнюю полку, стараясь не задеть Марину, и, повозившись там какое-то время, затих. А я тем временем, устроившись на своем месте внизу, под полкой приятеля, укрылся колючим одеялом и с улыбкой думал о завтрашнем дне…
Каким-то он окажется, Ленинград семидесятых?
Больше двадцати лет я там не был. Гулял по Невскому я последний раз, кажется… Ах, да, точно! Когда Коляна нашего «женил»! В тот день суворовского приятеля его будущая супружница отправила в парикмахерскую — наводить марафет перед свадьбой.
Ну а я, оставшись один, целый день шатался по зимнему Ленинграду… Побродил по Петропавловке. Постоял на ветреной набережной, отстукивая зубом… Побродил по Невскому… Прошел мимо бывшего знаменитого «Сайгона», который к тому времени уже закрылся…
Стоп! А ведь сейчас-то он не закрыт! Культовое место вполне себе работает, собирая кучу интересной публики!
И, получается, можно туда даже зайти? И даже увидеть кое-кого, кого я когда-то и не мечтал увидеть, но чьи песни знал наизусть?
— Тюк-тюк! — стучали колеса. — Тюк-тюк…
«Под небом голубым… есть город золотой…»
Кажется, и минуты не прошло с тех пор, как я провалился в сон, прокручивая в голове знаменитые строчки. А когда я открыл мутные ото сна глаза, между наших полок уже стояла полная суровая проводница в форме.
— Любань уже проехали! — зычным голосом, который, кажись, был еще громче, чем у нашей «луженой глотки» — прапора Синички из Суворовского, возвестила она. И произнесла коронную фразу: — Сдаем белье!
* * *
— Мужики! — раздался знакомый голос. — Мужики!
— «Батя»! — заорал Илюха и кинулся к высоченной фигуре, поджидавшей нас на перроне. Я еще вчера, как только взял билеты, тут же позвонил Егору и сообщил, когда мы будем.
— Егор! Сколько лет, сколько зим!
— Андрюха! — «Батя» взял меня в охапку и приподнял. — Илюха! Все-таки приехали! Молодцы!
Так мы и стояли втроем посреди перрона, обнявшись.
Тем временем из вагона вывалился Кирилл — не только хмурый, но и заспанный.
— А ты чего тут? — вдруг с удивлением спросил его Егор, когда мы наконец закончили бурные приветствия. — Ездил куда?
— Тебя забыл спросить! — хмуро ответил ему новый знакомый и, перебросив сумку через плечо, быстро зашагал к зданию Московского вокзала.
А потом, заметив Маринку, которая тихонечко шагала вдоль перрона, заметно ускорился…
Егор хмыкнул и отвернулся, по своей взрослой привычке мудро решив не цапаться.
— Вот зануда!
— Ну это мы еще в поезде заметили! — со смехом заметил я. — Когда чувство юмора раздавали, этот Кирилл, походу, в наряде был.
— Ты знаешь Кирюху нашего? — изумился Егор еще больше. — Откуда, интересно?
— Да так… — я решил не рассказывать приятелю о недоразумении в поезде. — Считай, и не знаю вовсе. Случайный попутчик. Рядом ночью ехали… Слушай, а кто он вообще?
— Да так… — тоже обтекаемо ответил Егор. — В четвертом взводе учится. Толковый парень этот Кирюха, кстати. Очень даже толковый. Но зануда. Отличником все стать хочет, да не получается. Мы его так и прозвали — «Без пяти».
— Вот умора! Почему «Без пяти»? — заржал Илюха.
— А над ним будто какой-то рок висит! — тоже засмеялся «Батя», когда мы неспешно двинулись к вокзалу. — У него уже второй раз в четверти одна четверка получается. Остальные — «пятаки». Но одна четверка всегда есть. В первой четверти по физике была, в этой — по химии. Преподы все время говорят: «Вот, без пяти минут отличник!». А отличником стать никак не получается… А как там, кстати, наш «Пи-пополам»? Чего не приехал?
— Вера не пустила! — коротко пояснил я. — На все каникулы Миху, кажись, к себе изолентой примотала… Ну, он вроде бы даже и не против…
— Жаль очень… — расстроенно сказал Егор. — Он же из детдома. Наверняка ни разу в Ленинграде не был…
— Так я не из детдома, и тоже ни разу тут раньше не был! — вставил Илюха, глядя вокруг широко раскрытыми глазами. — И Андрюха, да?
— Да, да! — согласился я, не став, разумеется, рассказывать свой секрет. — В первый раз тут…
— Да, пацаны! — спохватился Егор, когда мы уже заходили в метро, на станцию «Площадь Восстания». — Мы сейчас к родственнице моей тогда сумки закинем… И айда гулять, да?
— Погодь, «Батя»! — я выудил из кармана мятый клочок бумаги, на котором корявым неровным почерком был накарябан адрес: — Слушай, я подумал: а чего нам твою родственницу стеснять? Женщина в возрасте, наверняка покоя хочет… А тут двое пацанов завалятся…
Здесь я маленько покривил душой.
Планы по заселению я изменил не потому, что не хотел стеснять родственницу нашего «Бати». Просто очень уж хотелось мне посмотреть другую, неформальную сторону жизни некоторых ленинградцев.
Мой старый дворовый приятель — Санька «Левый», который у нас недавно примкнул к хиппи, узнав, что я еду в Ленинград на несколько дней, дал мне один адресок своего приятеля, тоже хиппи. Сказал, что тот готов будет нас любезно приютить. Денька на три.
— Короче! — неразборчиво сказал он, слюнявя огрызок карандаша. — Вот сюда припретесь. Ща, погоди, вспомню… Герцена… да, Герцена… Вот дом и квартира. Позвонишь три длинных, один короткий. Скажешь: «От „Санни“, двое!».
«Санни» — это вторая кликуха нашего Саньки «Левого». Только хипповская.
— Спасибо, Сань… Ничего себе! — удивился я, беря бумажку и пряча ее себе в карман.
