Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров
Месть тогда так и не удалась. Едва мы успели чиркнуть спичкой по коробку и поджечь старый выпуск «Правды», который Пашка вырвал из отцовской подшивки, как нас тут и сцапал дядя Леша, возвращающийся с рыбалки. Мигом затоптал огонь огромными лапищами и повернулся к нам, дрожащим от страха.
В детскую комнату он нас, конечно, не потащил. Так, поговорил по-соседски. Но у меня после этого доверительного разговора еще пару дней болело и воняло рыбой правое ухо…
— Алексей Егорович! — повторила Евдокия Ильинична елейным голоском. — Это что у вас там такое?
И высунулась в окошко наполовину, чтобы лучше видеть.
Я даже с улицы заметил, как заблестели любопытные глазки соседки. Еще бы! Такое ЧП, а она тут как тут! Вовремя! Одна из первых свидетелей!
— Ешки-матрешки! — зло сплюнул в снег милиционер. — Скорее бы уже ребята приехали! А то завтра весь двор проходу будет не давать!
Вслед за Евдокией Ильиничной в окна начали выглядывать и другие соседи. И вот уже полдома смотрело, как «Сивый» с «Ламой» вместо новогоднего оливье поедают снег.
Дядя Леша выругался и зычно крикнул, глядя наверх и обращаясь ко всем сразу:
— Товарищи! Все в порядке! Просто небольшое недоразумение! Тут некоторые несознательные граждане у нас раньше срока отмечать начали. Вот и пришлось немного успокоиться. Всех прошу вернуться к новогоднему столу!
— Алексей Егорович! — снова залебезила соседка, не обращая внимания на просьбу и поправляя платочек на сморщенном лице, похожем на печеное яблоко.
Ей явно не терпелось узнать подробности, чтобы прямо с утра было о чем потрепаться с соседками на лестнице.
— Так что же все-таки они натворили? Ой… А чего Андрюшка-то тут? И с отцом… А чего это с ним? А мамка-то где? Ой, ешки-матрешки! Пьяный какой! Отец-то! Шатается, лыка не вяжет! Неужто Зинка его выгнала? И сыну-суворовцу какой пример подает! А…
Я нахмурился. Не хватало еще для полного счастья, чтобы про него и его ссоры с матерью начали ходить анекдоты по всем окрестностям метро «Юго-Западная»!
— Евдокия Ильинична! — вмешался я и нарочито громко крикнул, задрав голову: — Все в порядке. Вышли во дворы бенгальские огни позажигать! Уже идем домой! Вы оливье-то доедайте и спать скорее ложитесь! А то Вам завтра утром в поликлинику…
— Хам! — рявкнула соседка и с силой захлопнула окно, да так, что стекла задребезжали.
Хмурые усталые «мильтоны» наконец-то приехали и быстро упаковали «Сивого» и «Ламу» в машину.
— Здоров, Савченко! — хмуро поздоровался с дядей Лешей старший из милиционеров. И зевнул: — Ох и ночка сегодня. Ты представляешь, Леха: один Дед Мороз спьяну на балкон к соседу залез… Тот, как его в балконную дверь увидел, подумал: все, «белочка» пришла… Даже завязать решил. А ты молодец, Леха! Мы с этими сусликами не далее как неделю назад виделись! Только-только их после «суток» выпустили… А они снова. Ну в этот раз они надолго уедут…
— Да я-то че? — отозвался дядя Леша. — Это вон, пацаны все! И он указал на нас с «Бондарем».
— А вы их знаете? — вмешался я в разговор.
— А то… — отозвался второй милиционер, совсем молоденький. — Сиваков и Ломакин у нас — частые гости…
— Ладно, мужики! — доблестный сосед потер себя по голым плечам, которые уже были почти синие — будто курица на прилавке в советском магазине. — Я побег… А то сейчас точно околею! Парни, вы — молодцы!
— Давайте, с Новым Годом! Молодцы, пацаны! — тоже похвалил нас старший, потирая руки.
Милицейская машина, увозящая «Сивого» с «Ламой», скрылась за углом. Соседи, расстроенные тем, что дворовый спектакль так быстро закончился, попрятались обратно в свои квартиры. Все, кроме Евдокии Ильиничны. Она так и продолжала торчать в окне, внимательно наблюдая за моим батей, который уже потихонечку начал трезветь.
— Слушай, Илюх! — спохватился я, когда дядя Леша, попрощавшись с нами, убежал к себе домой, отогреваться у батареи и доедать салаты. — А ты чего сюда-то приперся? Вылетел откуда ни возьмись! Я и не ожидал тебя совсем увидеть! Ты ж сам говорил, что твоя Лиля собирается Новый Год на даче встречать!
— Так-то оно так! — весело сказал «Бондарь», запуская снежком точно в дерево, стоящее поодаль. — Просто Лилины родители в последний момент все переиграли. У них на даче во всем садоводстве свет вырубили. Авария какая-то. Вот они последней электричкой в город и вернулись. А я Лильку поздравить забежал, да так и остался. Пока на лестнице с ней прощался-прощался, уже полдвенадцатого… Родоки ее говорят: «Оставайся, чего по ночам-то шастать!». Ну а я, как ты понимаешь, только и рад… Позвонил своим, говорю, мол, так и так…
— Родоки ругались небось?
— Ругались, конечно, — «Бондарь» пожал плечами. — Грозились по попе надавать, в угол поставить, наследства лишить… Батя обещал, как вернусь, за ухо на гвоздь подвесить… Ну да ладно! У меня второе ухо останется!
— А меня-то ты как увидел? — допытывался я.
— А мы с Лилькой на кухню пошли… ну, в общем, тарелок чистых еще взять! — пояснил приятель. — Стоим у окна с ней, я случайно глянул вниз, вижу, а тут у тебя замес! Ну, я ноги в руки — и бегом…
— С помадой на щеке! — насмешливо заметил я.
Илюха смутился и наскоро вытер правую щеку, перемазанную бордовой помадой.
— Ой… ек-макарек! И как только девчонкам не надоедает этой дрянью мазаться! В общем, только куртку успел накинуть. А вот сосед твой, дядя Леша этот — прямо настоящий морж! Я бы дуба дал в одной майке на морозе!
— Стало быть, спасла нас сегодня ваша с Лилькой любовь! — усмехнулся я. — Иначе ты бы так не задержался у Форносовых…
Ко мне снова потихоньку начало возвращаться хорошее настроение.
— Ой, блин! — приятель потер ушибленный глаз и расстроился: — Точно фингал будет!
— Уже есть! — утешил я его. — Да ты не стремайся! До возвращения в училище точно заживет! Так что наряд точно не словишь! А Лильке ты таким даже понравишься! Герой! Ладно, пойдем по домам! Ненаглядная твоя, наверное, уж заждалась! Только…
Я кинул взгляд на отца…
— Слушай, Илюх! — задумчиво сказал я. — Есть тут одно дело…
*
