Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров
— Вперед, суворовец Антонов!
Колян напоследок жалобно глянул на меня и, обреченно вздохнув, зашагал к выходу.
* * *
Наконец настало долгожданное воскресенье. День, на который я возлагал большие надежды.
Настроение у меня было отличное! А все потому, что я таки выбил себе увал. Учился старательно всю неделю. Даже несколько пятерок честно заработал. Зазубрил все стишки-запоминалки по химии и физике, которые мне когда-то рассказал «старшак» Саня Раменский. И, наконец, разобрался в темах, которые раньше отчаянно не понимал.
— Молодец, суворовец Рогозин! — похвалил меня наш химик — Арсений Маркович. — Молодец! Если так и дальше дело пойдет, в конце третьей четверти можете рассчитывать на «пять»!
Илюха «Бондарь» тоже сиял не хуже начищенной бляхи на ремне. Он тоже даром времени не терял. Закрыл все хвосты и вообще был паинькой. А посему и его ожидало сегодня долгожданное увольнение.
Не свезло только Михе. Почти перед самым увалом он завалил «контрошу» по алгебре. Поэтому сегодня его ожидало увлекательное путешествие в мир решения рациональных неравенств методом интервалов. Надо было готовиться исправлять полученный на контрольной «банан».
Миха расстроился, конечно. Да и как тут не расстроиться? Но свиданки с возлюбленной он все-таки не лишился. Его ненаглядная Вера уже прогуливалась за забором, чтобы чуток помиловаться. Хотя бы через забор. А посему приятель тоже пребывал в прекрасном расположении духа.
— Слышь, Андрюх! — пихнул меня в бок Миха за завтраком. — Хочешь поржать?
— Конечно! — с готовностью отозвался я, отвлекаясь от своих фантазий, в которых я уже уединился вместе с Настей в ее квартире на Кутузовском проспекте. — А чего бы не поржать? Поржать — это ж не поработать! Поржать и пожрать — наше все!
— Тополь-то наш от увала, говорят, сам отказался! — хохотнул «Пи-пополам», беря к чаю бутерброд с сыром и маслом. И дернул подбородком в сторону старого знакомого.
Я поглядел на «старшака», который сидел за столом вместе с Саней и Семой. Тополь, казалось, совсем усох. Белый, как мел. Не ест ничего. Снова сидит, уткнувшись в пустой стол. А Сема Бугаев и рад. Уже уминает халявную порцию каши, от которой Тополь снова отказался.
— Са-а-м? — переспросил я.
Вот это пенки!
Слыханное ли дело, чтобы суворовец по своей воле отказался пойти в увольнение?
Да ребята наши только об увалах и мечтают! Там же свобода! Родители, старые друзья, одноклассники… И, конечно же, симпатичные девочки…
Сеню Королева из другого взвода так и вовсе «Увальнем» прозвали. Потому что все об увалах треплется. Оно и понятно! Всю неделю торчишь в замкнутом пространстве. А тут выдается возможность, пусть и короткая, вкусить хоть несколько часов прежней свободной жизни! Где нет ни нарядов, ни строевой…
А тут — взял суворовец и сам отказался!
Был бы на месте Тополя какой-то другой парень — я бы решил, что он кукухой двинулся.
Но сейчас я сразу понял, чего «старшак» решил добровольно уйти в заточение.
Наворотил будущий товарищ полковник «делов». А отвечать за них хотел. Гопники — это не мама. Они «косяк» не простят. Всю душу из должника вытрясут. Вот и решил Тополь отсидеться за стенами училища.
— Слушай, Андрюх… — Миха снова подал голос. — Мне тут Игорек наш кое-чего рассказал.
— И что же?
— Он тут вчера в буфет в сто первый раз поперся — Леночку свою навестить. И говорит, что слышал, как Курский с Синичкой снова про Красовскую терли.
Я мигом навострил уши.
— Выкладывай! — деловито шепнул я. И быстро зыркнул в сторону других: — Только тихо!
— Короче! — зашептал мне почти на ухо Миха. — Ирина Петровна, оказывается, так куда-то торопилась, что кошельки перепутала. Кинула в сумочку тот, в котором мелочь носит. А зарплату впопыхах в ящик стола кинула — там и оставила. Потому и не досталось ничего гопоте. Так, на пирожки-тошнотики да на ситро в автомате…
Что ж, здорово! А я все голову ломал: как это так? Вроде Красовская в магаз за дефицитом собиралась. А в магазин без денег не хотят. Видать, это как раз тот случай, когда несобранность сыграла даме на руку…
Красовская была всеобщей любимицей, несмотря на то, что по строгости она давно обскакала даже более маститых преподавателей. И поэтому ее жалели все. Однако нам, ребятне, начальство строго-настрого отказывалось что-либо рассказывать о пострадавшей.
— Ступайте-ка к доске, суворовец! — жестко осадила Коляна Антонова, попытавшегося выцарапать хоть какую-то информацию о своей ненаглядной, старенькая и сухонькая Гликерия Петровна. Она у нас временно замещала Ирину Петровну. — И напишите вот такое предложение…
Я краем глаза посмотрел на Коляна. Тот, как и Миха, выглядел повеселевшим. Уже не сидел букой, как тогда, в комнате досуга. Напротив, уминал вовсю бутеры с сыром и поглядывал на часы.
— Что, Колян? — спросил я его, когда мы, позавтракав, уже собирались в увал. — Легче стало? После разговора-то?
— Угу! — смущенно пробурчал товарищ, застегивая мундир и придирчиво оглядывая себя в зеркало. — Только, конечно, дело это непростое… с девчонками разговаривать! Ух как тяжко было, Андрюх! Я так не уставал, даже когда на даче с отцом баню строил! Семь потов с меня сошло, пока с Кирой говорил. Хоть и дубак на улице.
— Не плакала хоть? — спросил я, тоже одеваясь.
— Да вроде не… — помедлив, ответил Колян. — Но, если по честноку, повторного такого разговора, я кажется, не вынесу…
— Слушай, Колян! — оживился вдруг Тимошка. — А если тебе эта Кира совсем не нравится, может, тогда…
— Что тогда? — сердито обернулся приятель.
Он явно не хотел, чтобы нас кто-то услышал. Ну да разве от этого шебутного куда скроешься? Всюду свои локаторы просунет.
— Если она тебе не нравится, — продолжал Тимошка, — может, тогда ты мне ее телефончик отдашь?
— С чего это баня вдруг упала? — хмуро сказал Колян, надевая шинель. — Зачем тебе ее номер?
— Ну… — Тимошка взмахами рук в воздухе обрисовал женскую фигуру. — Девчонка-то симпатичная. Я все думаю. Подкатить или не подкатить?
— Слышь ты, подкатывальщик! — обрубил я Тимошку. — Знаешь, что сделали с любопытной Варварой?
— Ла-а-дно! Уж и спросить нельзя.
Тимошка вздохнул притворно и жалобно протянул:
— Эх, где же она ходит? Моя ненаглядная… Закончилась почти моя суворовская юность, скоротечная и беззаботная. А я все
