Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров
Я кое-что вспомнил.
* * *
Шли восьмидесятые. Сколько точно мне было лет, я не помню. Но помню, что я тогда уже окончил институт и начал службу в милиции.
Мы с Тополем тогда… нет, не то что бы дружили. Друзей у него отродясь не бывало. Скорее, временно не грызлись. Служили себе и служили вместе. Могли даже иногда пивка попить в общей компании и потрепаться на отвлеченные темы, вроде: «Кто из вратарей „ЦСКА“ лучше — Горбунов или Новиков?» или «Где купить хорошую блесну»?
Я, тогда еще совсем молоденький «летеха», не нюхавший жизни, малость расслабил булки и подумал: а может, ну их, эти суворовские обиды? Мы с Тополем повзрослели, похужали… ну, и все такое. Теперь оба — взрослые люди. А юношеские стычки пора забыть.
Но не тут-то было. Неспроста Тополь ко мне подобрел.
Это уж потом я сообразил, что хитрый «старшак» меня просто прощупывал. Думал, можно ли меня в свою когорту взять. Ну, в число своих… помощников. Или, попросту говоря, шестерок.
Друганами мы с Тополем, конечно, не были. Ни в суворовском, ни в восьмидесятых, ни позже. Но и портить отношения с сослуживцем не особо хотелось. А посему, когда Тополь пригласил меня домой, чтобы в компании других мужиков из отдела отметить получение капитанских звездочек, я не стал отказываться.
Тогда-то я и появился в его «хрущобе» в первый раз в жизни. И в последний.
Отмечали получение очередного звания мы чисто мужской компанией. Решили устроить мильтоновский мальчишник. Темы для разговоров были обычные. Служба, футбол, хоккей, рыбалка… Ну, и конечно, дамский пол… Куда же без этого?
Где-то через час после начала сабантуя, обсудив с капитаном Савиным округлости какой-то там тетки-майора из другого отдела, Тополь окинул стол скучающим взглядом. А потом его маленькие глазки, уже заблестевшие после выпитого, вдруг уставились на меня.
— Что, Андрюх? — подмигнул мне осоловелым глазком новоиспеченный капитан.
А потом растянул жирные губы в подобии улыбки.
— Небось жаба-то душит?
Я глянул на его глупо улыбающуюся физиономию.
Ясно. Поплыл товарищ капитан.
И дело даже не в спиртном. Водочки-то мы все в тот вечер приняли. Как-никак, звание сослуживца обмывали. Антиалкогольная кампания в СССР еще не началась, и проблем с тем, чтобы достать спиртное, не было. Только вот на неприятные разговоры из всех выпивших понесло одного Тополя.
— Че молчишь, Рогозин? — докапывался до меня новоиспеченный капитан. — Ну признайся, хочется уже тоже капитанские звездочки?
Дорохин (тогда еще не майор, а молоденький безусый лейтенант), сидящий напротив, посмотрел на меня, закатил глаза к потолку и красноречиво покачал головой. «Не связывайся, мол, Андрюх… Оно ж, если не трогать, то и не воняет».
— Угу! — коротко ответил я Тополю. Даже глаза на него не поднял. — Не отказался бы…
Может, отвяжется?
Как бы не так!
— Так вот! — поддатый Тополь хлопнул по столу уже начавшей жиреть дланью. — Тогда слушай сюда, Андрюх! Дам тебе, лейтенанту, так сказать, ценные указания. Очень уж ты прямой. У тебя что на уме, то и на языке. Тебе, Рогозин, похитрее надо быть…
И Тополь многозначительно поднял вверх пухлый палец-сосиску.
— А зачем это? — я сделал вид, что не понял.
— Что зачем?
— Зачем хитрее быть? Если мне это поперек глотки?
На самом деле я все, конечно, понял. Хоть и был тогда молоденьким лейтенантом.
Тополь сделал, как ему казалось, многозначительную паузу. Плеснул себе еще полстакана водки «Столичная» из бутылки с красно-белой этикеткой и сказал с видом старца-аксакала:
— Ты, Рогозин, слушай старших… Я тебе советы дам…
Ой, ля, смотри, какая цаца! Жизни меня решил поучить! А всего на год-то старше!
— Каких таких старших? — бесцеремонно перебил я старшего по званию.
И, перейдя на «Вы», с неприязнью громко продолжил:
— Вы, товарищ капитан, какого года рождения? Шестьдесят второго? Ну, а я — шестьдесят третьего. У нас с Вами разница всего год. Так чем же, товарищ капитан, Ваш жизненный опыт, от моего-то сильно отличается?
Сослуживцы, слушая, мои речи, понимающе усмехнулись…
Возникла неловкая пауза.
Лейтенант Дорохин, который понял, что дело запахло жареным, решил сыграть в тамаду, схватил стоящую на столе бутылку «Московской» и бодро произнес:
— Мужики! «Столичная» уже все, а вот «Московская» еще есть. А давайте-ка еще по одной! Звездочки мы уже обмыли. Колбаски я сейчас еще подрежу…
Но Тополя уже понесло.
— Погоди, Дорохин! — рявкнул он. — Сядь ты со своей «Московской»! Успеется!
И, глядя на меня злобными прищуренными глазками, капитан завелся:
— Слышь, Рогозин…
— Слышу, пока не жалуюсь! — громко сказал я. — Медкомиссию регулярно прохожу, товарищ капитан!
Глазки Тополя сузились еще больше. Теперь они напоминали узенькие щелочки.
— Ты, Рогозин, со своей упертостью так ползти и ползти будешь… Не тем путем идешь… — прошипел он.
— Да и хрен с ним! — оборвал его я. — Зато своим путем!
Молча встал и с чувством глубочайшего отвращения вышел из квартиры.
* * *
И вот теперь я снова стоял здесь, во дворе, в котором бывал всего разок в жизни. Этот краткий, но насыщенный визит этот я хорошо запомнил. Потому что именно с того дня и началось наше с хитрым и изворотливым Тополем глобальное противостояние.
Противостояние, которое закончилось только в далеком 2014-м, который здесь еще даже не наступил.
Я ускорился, не выпуская Тополя из виду. Двигался короткими перебежками, прячась то за дерево, то за припаркованные рядом «Жигули». Какая-то бдительная старушка, выгуливающая дрожащую от холода лохматую болонку, даже зыркнула на меня подозрительно и подтянула поводок поближе.
Объект двинулся к подъезду — тому самому, в которую когда-то, в восьмидесятых, мы заходили большой шумной компанией молодых «мильтонов», держа в руках авоськи со «Столичной», «Московской» и нехитрой советской закусью.
Неужто он сейчас просто к себе домой пойдет?
А может, и нет никакого дела? Может, Тополь просто взял да и двинул в увале к себе домой? Поест сейчас «старшак» домашнего борща, натрескается котлет, да завалится на диван до вечера — смотреть телевизор. Пока время чапать обратно в училище не подойдет…
Нет. Чуйка подсказывала мне: тут что-то не то.
Тополь не просто в увал намылился.
Так и есть.
«Старшак», не заходя в свой подъезд, почесал дальше. Я тихонечко проскользнул вслед за ним.
— О-ба-на! Не понял «на»! — раздался чей-то насмешливый
