Адмирал Империи – 60 - Дмитрий Николаевич Коровников

голос его был почти беззвучным, — их остаётся всё меньше и меньше…

Глава 5

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами первого министра Грауса.

Точка пространства: орбита центральной планеты Новая Москва-3. Командный центр сил планетарной обороны.

Дата: 17 августа 2215 года.

Командный центр планетарной обороны следующие полчаса превратился для ушей и глаз первого министра в камеру пыток, где инструментами служили голоса операторов и мерцающие огни на голографической карте.

— «Четыреста восемьдесят седьмой» — критические повреждения реакторного отсека! Экипаж эвакуируется!

Голос оператора прорезал гул, и Птолемей Граус почувствовал, как что-то внутри него сжимается ещё сильнее, хотя, казалось бы, сжиматься уже было некуда. Номерной крейсер из «золотой» гвардейской эскадры охранения — один из тех кораблей, которые должны были защищать его лично в случае необходимости, — сейчас умирал на орбите, и его гибель транслировалась на десятки экранов этого проклятого бункера.

— Линкор «Маршал Шапошников» — потеря управления! Корабль дрейфует к конструкциям верфи!

Птолемей сидел в командирском кресле. Его лицо было маской — тщательно выстроенной, профессионально удерживаемой маской спокойствия и контроля, — но под этой маской бушевал шторм. Каждый новый доклад был ударом, каждое погасшее имя на карте — раной, и он чувствовал, как эти раны множатся, накапливаются, грозят прорвать ту хрупкую оболочку самообладания, которую он с таким трудом поддерживал.

На тактической карте разворачивалась картина, которую он будет видеть в кошмарах до конца своих дней — если, конечно, эти дни продлятся достаточно долго, чтобы кошмары успели прийти.

Синие изображения вражеских кораблей двигались среди зелёных фигурок его флота с грацией стаи волков, ворвавшейся в овчарню. Они не просто атаковали — они методично, систематически уничтожали всё, что попадалось на их пути. Флагманский линкор «Паллада» и её близнец «Полтава» — корабли вице-адмиралов Хромцовой и Пегова — шли в авангарде этой бойни, прокладывая путь сквозь беспомощные вымпелы у верфей.

— Тяжёлый крейсер «Варяг-2» — прямое попадание в машинное отделение! Корабль обездвижен!

Птолемей смотрел, как очередная зелёная метка мигнула красным и начала дрейфовать — беспомощная и мёртвая, ожидающая добивающего удара. «Варяг-2» — гордость Тихоокеанского космофлота. Сейчас он превращался в груду металла, потому что его застали врасплох, потому что его экипаж не успел занять боевые посты, потому что его энергощиты не были активированы.

Потому что никто не ожидал, что Хромцова окажется настолько быстрой на принятие решений и настолько беспощадной к своим бывшим товарищам по оружию.

Генерал Боков стоял у тактического стола, и его лицо было серым.

— «Четыреста четвёртый» — таранный удар! Крейсер практически разломился пополам!

Пошли тараны. Птолемей невольно вздрогнул. Эта гадина Хромцова не собиралась тратить боеприпасы на корабли, которые и так были обречены. Она просто давила их массой своих линкоров, как человек давит насекомых каблуком.

На вспомогательном экране мелькали картинки с внешних и внутренних камер кораблей его несчастного флота. Птолемей старался не смотреть на них, но взгляд сам притягивался к этим кадрам — как притягивается к месту аварии, к пожару, к любой катастрофе.

Он видел, как линкор «Тифон-2» — один из кораблей Хромцовой — на полной скорости врезается в борт ремонтирующегося крейсера, разрывая его корпус, словно бумагу. Видел, как тяжёлый крейсер «Рига» расстреливает с ближней дистанции беспомощный «шестьсот десятый», и его плазменные заряды проходят практически насквозь через незащищённую обшивку полуразобранного крейсера. Видел, как десятки спасательных капсул отстреливаются от гибнущих кораблей, разлетаясь во все стороны, как семена одуванчика на ветру.

— Линкор «Пересвет» — множественные попадания! Корабль горит!

«Пересвет». Ещё один флагманский дредноут, ещё одна гордость имперского флота. Птолемей помнил, как пожимал руку капитану — немолодому офицеру с орденами за две кампании против «янки». Сейчас этот офицер, вероятно, уже мёртв, а его корабль превращается в погребальный костёр для сотен членов экипажа.

Хаос на орбите достиг своего апогея. Корабли Грауса, застигнутые врасплох у верфей, метались, как испуганные овцы, не зная, куда бежать и что делать. Те немногие, чьи системы были хотя бы частично в рабочем состоянии, пытались оказать сопротивление — и конечно же, гибли, расстрелянные концентрированным огнём превосходящих сил. Остальные — большинство — просто пытались выжить.

Некоторые прятались за конструкциями орбитальных станций, за массивными корпусами самой верфи и ближайшими к месту событий промышленными модулями. Некоторые даже выключали двигатели и системы связи, надеясь, что хищники не заметят их среди металлических джунглей орбитальной инфраструктуры. Иногда это работало — корабли Хромцовой проносились мимо, увлечённые более заметной и легкой добычей. Иногда — нет.

— Крейсер «Калинин» пытается уйти в атмосферу! — доложил один из операторов, и в его голосе прозвучала надежда — первая за эти бесконечные минуты.

Птолемей повернулся к экрану, где была видна траектория движения корабля. «Калинин» — тяжёлый крейсер Тихоокеанского космофлота — разгонялся в сторону планеты, пытаясь нырнуть в атмосферу и скрыться от преследователей. Это был отчаянный манёвр, но в данной ситуации любой шанс был лучше, чем никакого.

— «Варахаил» преследует! — голос оператора упал. — Дистанция сокращается!

Тяжёлый крейсер эскадры Агриппины Хромцовой — один из её охотников — бросился в погоню за беглецом. На экране две точки — зелёная и синяя — неслись к голубой сфере планеты, и расстояние между ними неумолимо сокращалось.

— «Калинин» не успевает, — произнёс Боков глухо. — Слишком медленный разгон. Силовые установки, вероятно, не выведены на полную мощность.

Птолемей смотрел, как синяя точка настигает зелёную. Смотрел, как на экране вспыхивают жёлтые линии ракетных залпов — с такой дистанции зенитная артиллерия не успеет их перехватить. Смотрел, как зелёная метка мигает раз, другой, третий — и гаснет.

— «Калинин» уничтожен, — доложил оператор бесцветным голосом. — Прямое попадание гиперракетами в двигательный отсек и топливные баки.

Ещё один корабль. Ещё две сотни жизней. Ещё одна строчка в списке потерь, который рос с каждой минутой.

Птолемей почувствовал, как что-то внутри него — что-то, что ещё держалось, что ещё сопротивлялось — начинает трескаться. Маска на его лице оставалась неподвижной, но под ней бушевала буря из страха, ярости и отчаяния. Он был первым министром, командовал флотами и армиями, он вершил судьбы миллионов — а сейчас сидел в бункере и смотрел, как его корабли гибнут один за другим, не в силах ничего изменить.

— Лёгкий крейсер «Дмитрий Пожарский» — потеря связи! — очередной доклад прорезал тишину. — Последний сигнал — критические повреждения корпуса!

Боков отошёл от тактического стола и приблизился к креслу первого министра. Его лицо было напряжённым, в глазах читалась мука человека, который видит катастрофу