Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский
— Как… ах… да… матабар…
Магистр все тянулся и тянулся к тумблеру на боку устройства.
— Давай же! Давай, смертный! Закончи начатое! — кричала и ярилась демоническая тень, которая, видимо, даже не понимала, что именно происходит. Такое впечатление, что она не обладала возможность соприкасаться с реальностью или…
Или других вариантов, почему демон не замечал разговора Евлампия и Ардана можно было надумать с целую сотню. Одно становилось понятно — Кукловоды, все же, в деле действительно замешаны были.
А это означало уже совсем иное.
— Сраный Полковник, — с неприкрытым уважением в голосе, выругалась Таисия. — Он использовал нас обоих, Ард. Обоих…
«Мысли завтрашнего дня», — напомнил себе Ардан и вернулся к разговору. — А потом вы начали стремительно худеть еще до того, как пили мои отвары. После вы лично буквально саботировали поход в девятый сектор и, попутно, сделали все, чтобы госпожу Острожскую восприняли как взбалмошную госпожу. Единственное, на что я надеялся, так это на то, что видели мои глаза. И все тот же страх… я подумал, что вы боялись бандитов, но нет — о них вы и вовсе не переживали. Жаль, что у меня заняло слишком много времени, чтобы понять истинную природу вашего страха. Вы боялись не кого-то, а что-то. Боялись, что ваш план постигнет неудача.
Ардан тянул время. Бессовестно и беззастенчиво. Разговаривая с Магистром, спрятанным по ту сторону магии демона, Ард пытался придумать хоть что-то… хоть что-то, что могло бы изменить ход событий.
— Вы все время находились вместе с нами, но… — Ардан повернулся к тени, продолжавшей кричать на языке Фае. — Как давно вы живете в компании вашего пассажира?
— Пассажира?.. Звучит… поэтично… — печально, с неприкрытой болью, улыбнулся Магистр Тихонов. — С момента… как… согласился…
— Кто вам сделал предложение? Онтон?
— Онтон… лишь… пешка… а я не могу сказать… вы ведь… знаете…
— Знаю, — кивнул Ардан. — Если скажете, то умрете. Но подумайте, сколько людей уцел…
Ардан не договорил. Он, наконец, нашел последний элемент уравнения. Ту, недостающую деталь, которая все это время позволяла ему надеяться, что он ошибся и господин Магистр Тихонов непричастен. Ведь он действительно находился все время вместе с ними.
Тогда как он мог убить Звонкова и лейтенанта Шосу? Сам Магистр Тихонов, разумеется, ничего не делал. Ничего, кроме того, что отдал часть своих сил, как физических так магических, демону, который все еще цеплялся за свое вместилище. Вместилище, которым и оказался Евлампий.
Все это время Ардан присутствовал в непосредственной близости к одержимому, но, как и в случае со Стригой, ничего не почувствовал. Так что чем бы не занимались Кукловоды, какие бы исследования они не проводили, их изыскания явно приносили вполне ощутимые плоды.
А может все сделал неизвестный Онтон, являвшийся либо сильным Говорящим, а может и вовсе Эан'Хане.
Возможных вариантов прошлого, в мыслях Арда, вспыхивала и гасло целыми десятками.
Но последняя деталь заключалась вовсе не вопросе технического исполнения заговора, а совсем в другом.
Последний элемент, не дававший Арду окончательно разобраться в ситуации, это отсутствие у Магистр Тихонова мотива. Того не интересовали деньги, не беспокоила власть, а сам Евлампий не испытывал особой неприязни к Короне, как к самому явлению.
Нет.
Дело было совсем в другом.
И только теперь Арди понял, что пропустил то, что лежало буквально на поверхности.
«Так что пусть моя мечта, Ард, так и останется мечтой. Мне, знаете, хватит просто фотографии. Даже издалека. Не поддельной, как любят втюхивать на Неспящей, а настоящей. Порой достаточно знать, что волшебство существует, даже если сам ты к нему прикоснуться не можешь. Просто знать. И жить уже становится как-то проще.»
— Люди… все испортят… Арди… — прошептал Магистр Тихонов. Слезы, крупные, светлые и чистые, капали с его щек. — Однажды… может не сейчас… может позже… но они все уничтожат… все, что нас окружает… мы сами уничтожим. Не останется… больше ни волшебства… ни сказки… только жадность. И глупость. Они погубят… и эту планету… и эту галактику… и эту вселенную… и не важно… есть Лей на других планетах или нет… человеческие амбиции и желание… власти… все уничтожат.
Ардан молча смотрел на едва ли не скелет, обтянутый кожей.
— Торопись, смертный! Сделай это! — кричал демон, вытягивая из Евлампия последние соки для поддержания своих чар.
Евлампий Тихонов. Человек с таким большим и добрым сердцем, что Кукловодам не составило труда взять и исказить представления магистра Тихонова. А может даже не исказить, а лишь подтолкнуть к единственно верному и возможному выводу, который увидел перед собой Магистр.
Дали ему шанс попробовать дотянуться до решения. Ужасного, невероятного по своей жестокости, но насквозь логичного.
«Нет, Ард, я решительно родился слишком поздно. Тогда, раньше, мир, наверное, был таким большим. За каждым новым холмом, за каждой рекой и пролеском, таилось что-то удивительное. Пусть опасное. Но удивительное. А теперь… теперь мы лишь ждем, когда кто-то придумает новый изощренный способ нас же всех самих и убить. И да, вы будете правы, если напомните мне курс лекций Истории Звездной Магии и скажете, что так было всегда. Но мне ужасно сильно хочется романтизировать далекое прошлое. И драконов, разумеется.»
— Это не выход, Магистр, — Ардан и сам не понимал, зачем продолжает разговор. — То, что вы предлагаете, ужасно.
— Почему? — внезапно спросил Евлампий. — Только… потому… что пострадают… люди? А то, сколько всего… уничтожили сами… люди… сколько загубили… мы… это разве… не ужасно? Разве не ужасно то… что произошло… с вашим… народом, Ард?
Ардан сжал кулаки, скрипнул зубами, а затем расслабился и покачал головой.
— С половиной моего народа, Евлампий, — ответил юноша. — И да, это ужасно. Так же ужасно как и то, что матабар творили с людскими поселениями во время восстания Темного Лорда.
— Демагогия… — будто отмахнулся Магистр. — Они… те, кто позвали… меня… они спасут… этот мир… настоящий мир… тот, который… никогда не принадлежал людям…
— Магистр? О чем вы говорите, Магистр?
— Они… очистят мир… от нашей скверны… а я помогу…
Сердце Ардана пропустило удар. Неужели он наконец, впервые за столько времени, смог прикоснуться к истинному мотиву Кукловодов?
Впрочем и это тоже — мысли завтрашнего дня.
Сейчас важнее другое.
— Евлампий, — Ардан хотел было шагнуть к плачущему Тихонову, но стоило ему коснуться преграды, как это окажется последним, что он сделает. — Подумайте о своих детях. Подумайте о жене. Вы ведь говорите и про них тоже. Разве они в чем-то виноваты? Разве они
