Чернокнижник из детдома 2 - Сергей Александрович Богдашов
— Можно просто Медведев. Кирилл. Экономить время будем?
Он не стал представляться полным именем и отчеством. Прямой намёк на панибратство. Я кивнул:
— Экономим. Вы получили мои условия по бартеру?
— Получили. Три артефакта из пяти за партию Осколков. Качество — по вашему протоколу. Вопрос: что за «улучшенная защита от магических помех»? Конкретика.
Человек-булыжник. Мне это даже нравилось.
— Стандартные диодные матрицы в Пробоях с высоким эфирным фоном слепнут или начинают мигать, создавая стробоскопический эффект, — начал я. — Моя доработка включает экранирующий контур на основе порошка из сапфира. Он гасит паразитные колебания, но съедает около десяти процентов светового потока.
— Приемлемо, — тут же отрезал Медведев. — Следующее. Вы упомянули «образцы для экспертизы». Мы готовы предоставить. Десять килограмм. Куда везти?
Вот это да. Десять кило Осколков просто так, на пробу. Щедрость, граничащая с наглостью. Они либо купаются в этом сырье, либо очень хотят меня зацепить.
— В черте города есть нейтральная площадка — складской комплекс «Северный вокзал», — сказал я, заранее продумав этот момент. — Я вышлю вам номер бокса и код. Положите образцы туда. В течение суток дам заключение.
— Устроит. Теперь наш вопрос, — Медведев слегка наклонился к камере. — Наши инженеры смотрят на ваши чертежи щитовых генераторов. Им не нравится схема теплоотвода. Говорят, при пиковой нагрузке плата поплывет через три цикла.
Я едва удержался от усмешки. Так вот куда они клонят. Не просто артефакты купить, а вытащить технологию. Или хотя бы мои разъяснения, дающие понять, как это работает.
— Вашим инженерам, — сказал я медленно, — Стоит обратить внимание не на радиатор, а на резонансную частоту кристалла рубина в цепи стабилизации. Если она смещена хотя бы на полпроцента, вы получите не контролируемый нагрев, а моментальный термический пробой. Моя схема теплоотвода рассчитана именно на корректную работу кристалла. Без этого — да, поплывёт. Но это уже не моя проблема, а проблема ваших камнерезов и их контролёров
На лице Медведева мелькнуло что-то вроде уважительной искорки. Он что-то быстро записал на планшете.
— Конструктивный комментарий. Примем к сведению. Теперь о главном. Эксклюзив.
— Я не продаю эксклюзивные права на конструкции, — тут же парировал я. — Только на конкретные партии.
— Мы это поняли. Наш запрос иной. Мы хотим право первого заказа на все ваши новые разработки в классе защитного снаряжения. Взамен — приоритетный доступ к сырью из наших Пробоев. Вы нам — технологии, мы вам — Осколки и ингредиенты. Долгосрочно.
В голове зазвенели всё более тревожные звоночки. Это было уже слишком серьёзно. Слишком по-семейному.
— Это уже больше похоже на предложение о партнёрстве, а не на разовую сделку, — заметил я. — У меня, как у подрядчика, есть и другие клиенты.
— Мы не против других клиентов, — сказал Медведев, и в его голосе впервые прозвучала металлическая нотка. — Мы против того, чтобы наши конкуренты получали доступ к тому, что может спасти жизни именно нашим бойцам. Мы платим не только деньгами. Мы платим приоритетом, защитой и ресурсами. В вашей… ситуации, как мы понимаем, это может быть критически важно.
Тишина повисла, как тяжёлое покрывало. Он намекнул. Прямо и недвусмысленно. Они что-то знают. Или очень хорошо прощупали почву.
— Моя ситуация находится в ведении моего куратора, — холодно ответил я. — И все вопросы стратегического партнерства решаются на том же уровне. Моя задача — техника и артефакты. Некоторая свобода в отношении посторонних заказов, вроде вашего, может служить поводом для обсуждения.
Медведев медленно кивнул, как будто получил ожидаемый ответ.
— Договорились. Тогда работаем по плану. Образцы будут доставлены на склад завтра к полудню. Ждем вашего вердикта. И, Артефактор…
— Да?
— Не связывайтесь с «Фениксом». Это не ваш уровень. И не их. Это болото, в котором тонут тигры. Медведь в болоте — все равно что медведь. Он его просто иссушит и вытопчет. Подумайте об этом.
Связь прервалась. Я откинулся в кресле. Вот чёрт. Они что-то знают про «Феникс» и пытаются меня предупредить о том, что не знаю я. И предупредили. Но предупреждение прозвучало скорее как угроза: «Не лезь на нашу территорию».
Раздался легкий стук в дверь. На пороге стояла Томка с двумя кружками чая в руках. По её лицу было видно, что она слышала большую часть разговора.
— Ну что, шеф, — сказала она, ставя кружку передо мной. — Предлагают стать придворным кудесником у медведей?
— Что-то вроде того, Тамарик. Что-то вроде того. Но придворные кудесники часто кончают жизнь на колу, когда у хозяина меняется настроение или появляется более умелый конкурент.
— А мы что, не конкуренты? — она хитро прищурилась.
Я взял кружку и ухмыльнулся.
— Мы, свет мой, не конкуренты. Мы — стихийное бедствие. Тихая, локальная катастрофа. И пока медведи думают, как приручить ураган, этот ураган будет собирать свои три ведра Осколков с каждого отряда и готовить сюрпризы. Кстати, как там наша «гостья»?
— Ольга? — Томка махнула рукой. — Уснула. Рыдала, рыдала, да и вырубилась. Дали ей твой седативный чай. Думаю, когда проснётся, будет очень сговорчивой. Особенно если дам послушать ей, как её «друзья» на самом деле о ней отозвались в том самом разговоре в машине, когда она вышла.
— Отличная мысль. А знаешь, что нам нужно?
— Что, шеф?
— Нам нужно свое, маленькое, частное болотце. Чтобы не ходить на «Болото-12» как на работу. Чтобы тихо, без лишних глаз, испытывать новые штуки. И чтобы никто, даже очень умные медведи, не знали, где оно находится.
Тамарка задумалась, а потом её лицо озарила хитрая улыбка.
— А я, кажется, знаю одно место… Старая торфяная выработка, недалеко от деревни Бабкино. Местные её обходят за версту, говорят, там «кикимора болотная светильники ворует». Это не Осколки Сердца, случаем?
Я посмотрел на неё с неподдельным восхищением.
— Тамарик, ты гений! Завтра, сразу после проверки медвежьих образцов, едем смотреть на твою кикимору. И берём с собой самый яркий фонарь. Надо же ей что-то предложить в обмен!
Глава 5
Белка и Стрелка
Недалеко от приюта, почти на самом берегу реки, уместились две улочки с частными домами. На одной из них живёт мой знакомый — Иван Савельевич. Военный пенсионер шестидесяти пяти лет от роду. Если бы не его слова, я
