Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский
Тазидахцы натужно засмеялись, а Тухрад, грузно поднявшись на ноги, тяжело зашагал в сторону Арда попутно включив ручную лампу. Слабый свет пролился внутрь коридора, но вполне достаточный, чтобы осветить пол и стены.
Тухраду ведь в голову даже не могло прийти, что угроза может поджидать его сверху. И именно поэтому там и ждал, притаившись, Ардан.
Он тяжело ступал по скрипучим доскам. Высотой с Дина Эрнсона и сложенный едва ли не крепче Александра Урского, пахнущий дешевыми сигаретами, поддельным алкоголем и чужим страхом, прилипшей к нему застывшей кровью, расползавшейся складками на штанах ниже колен.
Насвистывая под нос простенькую мелодию, он размял бычью шею и свернул за угол, оставляя общий зал захваченной гостиницы вне поля своего зрения. Так же, как и теперь его подельники не могли видеть то, что происходило в коридоре.
— Ахард, если ты там еще не кончил, то придется тебе пользоваться рукой, — одновременно со смешком и скрытой угрозой в голосе, протянул Тухрад.
Он крутил лампой из стороны в сторону, выхватывая из тьмы противоположные участки коридора. В какой-то момент, спустя несколько мгновений, когда Арду уже казалось, что вот-вот и мышцы не выдержат, Тухрад оказался прямиком под ним. Так близко, что еще немного и капля пота сорвалась бы со лба юноши и упала на темечко громадному Тазидахцу. И кто знает, что тогда бы произошло, но Шали с Эргаром хорошо научили Ардана.
— Unf…
Тухрад, заметивший ручейки крови, струящиеся из-под двери, начал было что-то говорить на своем языке. Видимо, ругательство или нечто подобное. А может, звал на помощь. В любом случае, он попытался дотянуться до своего револьвера, но не смог. Просто потому, что в правой руке, не ожидая особого подвоха в полностью подконтрольном городе, держал лампу. Та качнулась, свет скользнул по полу, а затем все замерло.
Ардан, расслабивший мышцы, спрыгнул с потолка. Так, как и висел — спиной вниз, к полу. В падении он схватился ладонями за подбородок Тухрада и подогнул ноги, разворачивая тело. В итоге то маятником качнулось вниз, а собственные колени Ардана послужили противовесом. Даже у такой толстенной шеи Тухрада не оставалось ни малейшего шанса устоять против банальной физики, помноженной на усилие совсем не человеческих мышц. Сухожилия лопнули натянутыми струнами, с легким хлопком порвались мышечные волокна, а позвонки хрустнули переломанными, сухими веточками.
Но еще прежде, чем мягко опуститься на мыски ноги, Ардан расслабил пальцы и позволил своим когтями пройтись по всей длине горла, вспарывая артерии, трахею и оцарапывая обломки позвоночника. Когда Ард приземлился, то Тухрад все еще стоял на ногах. С неестественно запрокинутой назад головой, затылком касавшейся собственной спины чуть пониже лопаток; с разорванным горлом, она держалась на одном единственном лоскуте кожи.
Встряхнув руки и потерев основанием ладони затекшие бедра, разгоняя кровь по конечностям, Ардан снова распластался по полу. На этом, вероятно, с уроками Шали и Эргара достаточно. Они учили своего подопечного как охотиться и, закончив с добычей одним единственным ударом, вместе с ней уходить как можно дальше с троп, чтобы в уединении утолить Голод.
Драться Арда учил совсем другой лесной друг…
Резко моргнув, позволяя третьему веку мутной пленкой накрыть глаза (чтобы те, ненароком, не выдали владельца ненужным бликом света), ориентируясь среди оттенков серого в том, что для человека выглядело бы кромешной тьмой, Ардан выключил лампу и, бесшумно, передвигаясь на одних лишь мысках, рванул вперед, попутно сдергивая со стены кабель, замыкающий вторую цепь.
— Блядь! — тут же выкрикнул один из бандитов. — Сука! Кто здесь⁈
Может, те и не видели, что происходило за поворотом, но не могли пропустить то, как погас отсвет лампы Тухрада. Не говоря уже о том, что и вторая половина зала теперь тоже куталась во мрак.
Ардан, прижимаясь животом к полу, полз под столами, минуя стулья и шершавые станины. Он не сводил взгляда со своих жертв. Гута учил, что из укрытия надо выбираться лишь в последний момент, когда точно знаешь, что сможешь разорвать первых противников прежде, чем остальные опомнятся.
Медведи не всегда охотились ради пропитания. Порой они просто дрались. Зачем и почему? Даже Гута не мог этого объяснить. Отвечал лишь, что таков сон Спящих Духов.
— Надо поднять тревогу! — застонал второй Нджиец.
— Где свисток… свисток, блядь, где… — Тазидахец зашарил по столу руками, но в кромешной тьме ничего, кроме карт и самодельных деревянных фишек не обнаружил. — Блядь! Ничего не вижу… не вижу ни хера!
— Тогда стреляй! — воскликнул Нджиец. — Просто пали во все стор…
Ему, как и Тухраду, не суждено было закончить свою весьма, к слову, продуктивную мысль. Ардан, отталкиваясь от пола, постепенно выпрямляясь, побежал сбоку прямо к Нджийцу. Тот может и не слышал шагов охотника, но животные инстинкты человека заставили, пусть и с опозданием, повернуться к угрозе. Что-то крича, Нджиец успел сделать несколько выстрелов.
Белесые вспышки выхватили залитое чужой кровью, не выражающее ровно никаких эмоций, лицо Ардана. Одна из пуль обожгла его правый бок, а вторая пролетела едва ли не в полуметре от плеча.
Входя плечом в грудь Нджийца, Ард тут же вонзил отцовский нож жертве в район пупка, а затем, двумя руками, вспарывая брюхо, будто пойманной рыбе, поднял бандита над полом. Нджиец орал и дергался в конвульсиях. Он не видел, но чувствовал, как внутренние органы высыпаются наружу, падая на пол со смачным, влажным хлюпаньем.
Тазидахец начал стрелять. Первая пуля размозжила голову уже совсем не живого щита Ардана, вторая пробила грудь, а третья отстрелила левую ногу, угодив прямиком в сустав. Ард же, почувствовав, что нож хорошо зацепился за грудную пластину, молча согнул ноги, напряг бедра и прямо с мертвым Нджийцем прыгнул вперед.
Последний бандит попытался увернуться от летящих в его сторону двух тел. И у него даже почти получилось. Он отпрыгнул вбок, но оказался недостаточно расторопен. Мертвый Нджиец зацепил своего подельника и тот упал на пол. Ардан, вместе с трупом, придавили правую ногу Тазидахца.
Не теряя времени, Ард выхватил нож из груди трупа и, с силой, вонзил тот в голень Тазидахца. Звук того, как клинок, пронзая плоть, раздробил кость и пригвоздил конечность к полу, заглушил истошный вопль бандита.
Тот, раз за разом, взводя курок и вжимая спусковой крючок, лихорадочно палил из револьвера почти в упор. Ардан же, развернув за плечо Нджийца и распластавшись на полу, считал пули. Три, пройдя сквозь плоть и изменив направление, пролетели над
