Владимир Потёмкин - История димломатии, том 1

Основным вопросом внешней политики в то время была растущая угроза войны. Двор и аристократическая военщина хотели войны, надеясь на победу союзников и на контрреволю­цию в результате иностранного вторжения во Францию. Правая партия — фельяны и их умеренные сторонники, наоборот, боялись войны, чувствуя, что связанные с ней потрясения выбили бы непрочную власть из их рук. Жирондисты были ярыми сторонниками активной внешней политики и войны с Австрией. Они надеялись, что война возбудит всеобщий па­триотизм и отвлечет массы от требований дальнейших вну­тренних реформ, а победы укрепят власть буржуазии. Они рассчитывали также, что война приведет к установлению рево­люционных порядков в Бельгии и подчинит ее французскому влиянию.

Робеспьер и Марат понимали, что война неизбежна: но они резко выступали против намерения жирондистов начать ее ранее уничтожения внутренних врагов — аристократии и реак­ционной военщины.

Фельяны и жирондисты главную задачу французской дипло­матии видели в том, чтобы не допустить образования коалиции и разъединить Австрию и Пруссию, используя их закорене­лую взаимную вражду. Но фельяны с помощью своей дипло­матии надеялись предотвратить войну и достичь компромисса, а жирондисты, наоборот, хотели облегчить себе военную победу, изолировав Австрию от Пруссии.

Главным врагом Франции и те и другие считали Австрию. Фельяны и жирондисты старались сблизиться с Пруссией и добиться от нее если не союза, то хотя бы нейтралитета. Стре­мились они и к тому, чтобы на случай австро-французской вой­ны заручиться нейтралитетом Англии.

Все эти дипломатические попытки оказались безуспешными. Удаче их отчасти мешала тайная дипломатия Людовика XVI и королевы. Их секретные агенты тайно противодействовали французским миссиям, посланным к прусскому королю. Но главная причина неуспеха дипломатии фельянов и жирондистов заключалась в том, что европейские правительства еще не верили в силу революционной Франции и не считались с ее предложениями. Они хотели восстановления абсолютизма и мечтали отнять у Франции ряд владений в качестве «вознаграждения» за свои контрреволюционные услуги.

В Пруссию безуспешно были направлены две дипломати­ческие миссии. Бывший отенский епископ Талейран, послан­ный в Англию, также не добился никакого ясного ответа от английского министерства.

15 марта 1792 г. король был вынужден назначить министром иностранных дел близкого к жирондистам генерала Дюмурье. Главного врага Дюмурье видел в Австрии и мечтал после раз­грома ее окружить Францию поясом из зависимых государств. В Дипломатическом комитете в это время главную роль играл жирондист Бриссо. Многие старые чиновники министерства иностранных дел были сторонниками короля и «австрийской системы». Дюмурье заменил их новыми людьми, близкими к жирондистам. Ранг ординарных послов (ambassadeurs ordinaires) был упразднен. При европейских дворах он назначил только посланников (ministres) первого и второго класса. При этом многие прежние послы были заменены новыми.

В брошюрах о дипломатии, которые распространялись в то время жирондистами и Дюмурье, развивалась мысль, что дипло­матия революции должна опираться на принципы декларации прав и отказа от завоеваний. Дипломатия должна быть про­стой и ясной и обходиться без ухищрений и уловок. Самые манеры дипломата революционной Франции должны быть от­крыты, прямы и просты. Ранги послов подлежат упразд­нению; все они должны одинаково называться «нунциями Франции».

В марте 1792 г. умер император Леопольд II. Его преемник Франц I явно горел желанием начать войну с Францией: он отверг требование жирондистского министерства расторгнуть союз с Пруссией и прекратить покровительство вооруженным скопищам эмигрантов, готовящим поход на Францию. Не до­жидаясь вражеского нападения, 20 апреля 1792 г. Националь­ное законодательное собрание восторженно приняло предложе­ние короля об объявлении войны.

Начался период революционных войн.

Слабая французская армия, унаследованная от абсолютной монархии и управляемая дворянским офицерством, не могла и не хотела дать решительный отпор интервентам. Королева в тайных письмах настаивала на опубликовании коалицией грозного манифеста, надеясь, что он запугает революционеров. Но манифест герцога Брауншвейгского, грозившего Франции разрушением Парижа и истреблением революционеров, только ухудшил положение двора. Первые военные неудачи и явная измена короля послужили толчком к падению монархии.

Восстание 10 августа 1792 г. низвергло монархию во Фран­ции и привело к созыву Национального конвента.

3. ФРАНЦУЗСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ И ЕВРОПЕЙСКИЕ ДЕРЖАВЫ ОТ СВЕРЖЕНИЯ МОНАРХИИ ВО ФРАНЦИИ ДО УСТАНОВЛЕНИЯ ЯКОБИНСКОЙ ДИКТАТУРЫ

Дипломатия жирондистов в период Конвента с сентября 1792 г. до апреля 1793 г.

Национальный конвент был созван на основе всеобщего избирательного права и установил во Франции республику. Вместо прежних министров, назначаемых королем, был избран Исполнительный совет, ответственный перед Конвентом. Министром иностранных дел в этом совете был жирондист Лебрен. Фактически он целиком зависел от преобладавших в Конвенте главарей этой партии. Значительным влиянием на внешнюю политику пользовался Дантон, хотя по должности в Исполни­тельном совете он был министром юстиции.

После нескольких критических недель, когда прусская армия герцога Брауншвейгского вторглась во Францию, с 20 сентября (со дня битвы при Вальми) в ходе военных действий произошел перелом. К 1793 г. республиканские войска очи­стили территорию Франции от интервентов, заняли Савойю, Ниццу, левый берег Рейна, Бельгию и открыли для француз­ской и бельгийской торговли устье реки Шельды, принадле­жавшее Голландии. Население занимаемых французами обла­стей с восторгом встречало триумфальное продвижение ре­волюционных войск и немедленно принималось уничтожать феодальные привилегии.

«Весь народ и в особенности массы, т. е. угнетенные классы, были охвачены безграничным революционным энтузиазмом: войну все считали справедливой, оборонительной, и она была на деле таковой».

Жирондисты в этот период развивали широкую пропаганду революционной войны за пределами Франции под лозунгом революционного освобождения народов Европы. Эта пропаганда нашла горячий отклик среди французской буржуазии, которая давно мечтала о распространении французского влияния на Бельгию. 19 ноября Конвент издал декрет о помощи всем на­родам, желающим низвергнуть своих тиранов. 15 декабря были декретированы установление новых революционных властей в занятых французскими войсками областях и конфискация имущества врагов революции для покрытия издержек войны. Докладывая об этом декрете, Камбон выдвинул знаменитый лозунг революционных войск: «Мир хижинам — война двор­цам!» В 1792 — 1793 гг. занятые области — Савойя, Ницца, левый берег Рейна и часть Бельгии — торжественно были при­соединены к Франции в силу народного голосования по комму­нам, в согласии с принципом освободительной войны и отказа от завоеваний. Пропаганду революционной войны вели не только жирондисты, но и многочисленные иностранцы, изгнан­ные из Голландии, Бельгии, немецких областей по левому бе­регу Рейна, Савойи за свои революционные убеждения, и об­разовавшие свои клубы и легионы. В этой пропаганде они заходили гораздо дальше жирондистов. Наиболее видный дея­тель этих кругов Клоотц, пропагандируя идею всемирной ре­волюции и всемирной республики, развивал план, основы кото­рого были набросаны еще в проекте «вечного мира» Руссо. Жирондисты и Дантон ограничивались пропагандой идей рас­ширения революционной Франции до Рейна и Альп. Рейн, Пиренеи, Альпы французская буржуазия считала «естествен­ными границами» Франции.

Несмотря на достигнутые успехи, завоевания революцион­ной Франции были еще непрочны. Жирондисты не хотели стать на путь решительных революционных мероприятий для реорганизации армии, обеспечения городов и войск продоволь­ствием и полного уничтожения феодальных повинностей в де­ревне. Наоборот, широкая пропаганда войны служила им одним из средств отвлечения народных масс от этих вопросов, хотя лишь эти меры могли закрепить завоевания революционной Франции и тем самым создать для нее решающий военный пе­ревес над врагом. Зато жирондисты придавали исключительное значение дипломатическим попыткам расчленения коалиции. Для этого предполагалось внушить одним участникам коали­ции надежду получить компенсацию за счет других.

Лебрен и Дантон продолжали развивать в основном те же политические и дипломатические планы, что и Дюмурье. Они надеялись нанести главный удар австрийцам в Бельгии, которая должна была присоединиться к Франции или стать зависимой от нее республикой. Голландию предполагалось подчинить французскому влиянию. Как и Дюмурье, многие жи­рондисты надеялись создать вдоль границы Франции от Се­верного моря до Италии включительно ряд зависимых от нее республик. Они попрежнему мечтали о сближении с Пруссией и о ее нейтралитете, предполагая обещать ей компенсацию за счет австрийских владений и стараясь отклонить другие державы от присоединения к коалиции. Лебрен надеялся заключить союз с Швецией и Турцией и побудить эти державы к новой войне с Россией, чтобы свя­зать руки Екатерине II.