Владимир Потёмкин - История димломатии, том 1

Леопольд II больше всего боялся за Бельгию, но совсем не хотел уступать полякам Галицию и отказываться от завое­ваний в Турции, где победы Суворова позволили русским и австрийцам занять в 1789 г. Молдавию и Валахию. Император также готовился к войне с Пруссией. Обе стороны стянули армии к своим границам.

Герцберг надеялся, что Россия, занятая войной на севере и юге, не будет помогать Австрии в ее борьбе с Пруссией. Он вообразил, что наступил момент, когда Пруссия станет глав­ной вершительницей судеб Европы и сможет сыграть роль посредницы и в восточном, ив польском, и в шведском вопросах, а Англия будет помогать ей как верный союзник.

Английские дипломаты действительно делали вид, что одоб­ряют планы Пруссии. Герцберг не понимал, что это была лишь игра, нужная Питту, пока не исчезла угроза войны Англии с Испанией из-за земель на Тихоокеанском побережье Америки. Он не подозревал и того, что одновременно Англия признала за Леопольдом II право на присоединение части турецкой Сербии, полагая, что «турки должны заплатить за разбитые горшки», как выразился в Вене английский посол об убытках Австрии от войны. В Вене Питт через своих агентов утверждал то, что отрицал в Берлине, и наоборот. Ничего не подозревавший Герцберг пригласил дипломатов на конференцию в силезской деревне Рейхенбах, в военном лагере, вблизи главных сил прус­ской армии, сосредоточенных для нападения на Австрию. Но Питт в это время уже готовил тяжелый удар для своего союз­ника — Пруссии. Он вовсе не хотел тратить английские суб­сидии на поддержку Пруссии в войне с Австрией за прусские интересы и не намеревался отдавать Австрию на съедение прус­сакам, хотя ему и хотелось оторвать ее от союза с Россией и по­мешать завоевательным стремлениям на Востоке. Питт ясно видел, что в 1790 г., при приблизительном равенстве сил Пруссии и Австрии, не Пруссия, а Англия стала вершитель­ницей судеб европейского равновесия.

Во Франции все внимание было поглощено внутренней борь­бой. Россия вела войну с двумя противниками — на севере и юге. Питт это хорошо учитывал: он знал, что место этих двух держав, решавших ранее споры Австрии и Пруссии, принадле­жит в настоящий момент Англии. В его планы не входило, чтобы Пруссия усиливалась на Балтийском море за счет Польши.

Прусский король, в последний момент почуяв недоброе, по­пытался под разными предлогами не пропустить английского и голландского послов в Рейхенбах, задержав их у Бреславля. Но после решительных протестов послы все же появились на конференции. Здесь карты Питта были открыты, и ослеплению Герцберга наступил конец. Обманутым оказался и император Леопольд II.

К началу конференции в Рейхенбахе угроза войны с Испа­нией уже не стояла перед Питтом. Поэтому стесняться с прусса­ками ему было нечего: Англия и Голландия наотрез отказали Пруссии в военной поддержке против Австрии; они потре­бовали примирения обеих сторон на основе строгого status quo и их соглашения о подавлении бельгийской революции. Австрия должна была отказаться от завоеваний за счет Тур­ции и выйти из Крымской войны с пустыми руками; только при этом условии Англия, Голландия и Пруссия согласи­лись помочь ей восстановить свою власть над Бельгией. Им­ператор Леопольд II, более равнодушный к восточной полити­ке, чем его предшественник Иосиф II, быстро согласился. Он считал, что отделался дешево и был доволен возможностью вернуть Бельгию. Зато австрийские дипломаты старой школы вроде старого канцлера Кауница, прожившие всю жизнь в тра­дициях непримиримой вражды с Пруссией, были вне себя от гнева, негодования и унижения.

Пруссии оставались две возможности: война с Австрией без союзников, или отказ от плана Герцберга. Король видел, что сама Пруссия не обладала военным превосходством над Австрией. Он решил не рисковать в войне и уступить, пожерт­вовав планами своего незадачливого министра.

По Рейхенбахским соглашениям, подписанным 27 июля 1790 г., Пруссия отказалась от плана Герцберга, а Австрия от завоеваний за счет Турции. Австрия обязалась выйти из Восточ­ной войны на основе status quo и не помогать больше России. Следствием этого соглашения было австро-турецкое перемирие (сентябрь 1790 г.) и окончательный мир в Систове (август 1791 г.) между Австрией и Турцией. Зато Англия и Пруссия обязались содействовать восстановлению австрийской власти над Бель­гией. Это был полный триумф дипломатии Питта: предотвратив войну между закоренелыми врагами — Австрией и Пруссией, Питт принудил их стать на путь сотрудничества в борьбе с влия­нием французской революции в Европе; он сохранил и австрий­скую Бельгию как буфер против революционной Франции. После Рейхенбахских соглашений уже в декабре 1790 г. австрийские войска заняли Брюссель и подавили революцию в Бельгии. В конце 1790 г. конгресс представителей Англии, Австрии, Пруссии и Голландии, собравшийся в Гааге, окончательно признал и оформил восстановление власти Австрии над Бельгией. Это был первый в истории опыт дипломатического конгресса, созванного в связи с планами подавления револю­ции. Историческое значение Рейхенбахских соглашений заклю­чается в том, что, заставив Австрию и Пруссию сотруд­ничать в борьбе с революцией в Бельгии, они проложили дорогу к созданию контрреволюционной коалиции против Франции. Зато отношения между Англией и Пруссией несколько охладели.

Восточный кризис 1791 г. Неудача Пита и успех Екатерины II.

Запугав Австрию возможностью утраты Бельгии и заставив ее с пустыми руками выйти из Крымской войны, Питт решил, что ему удастся проделать то же самое и с Россией. Он учитывал, что война с Турцией оказалась для России много труднее, чем вначале думала Екатерина. Австрия вышла из войны: без ее поддержки Екате­рина не могла осуществить свой план раздела турецких владе­ний. Она требовала теперь только присоединения к России Очакова и части степного пространства между Бугом и Днест­ром. Новая блистательная победа Суворова — героический штурм и взятие Измаила, сильнейшей турецкой твердыни у устьев Дуная, — вынуждала турок согласиться на эти усло­вия. Но Питт видел в этом угрозу установления русского гос­подства над всем Черноморским бассейном и над Польшей. Польша с юга оказалась бы окруженной русскими землями, запирающими выход из Буга и Днестра. Между тем сам Питт мечтал о расширении английской торговли в турецких владе­ниях и в Польше. Он не хотел, чтобы Россия завладела устьями всех крупных рек, впадающих в Черное море. Прусское ми­нистерство и Питт принялись запугивать Екатерину войной: они настойчиво предлагали свое посредничество (медиацию) в переговорах с Турцией, чтобы добиться от России согласия на условиях status quo. Екатерина осторожно делала вид, что согласна принять «добрые услуги» (bons offices) Англии и Пруссии, однако наотрез отвергла предложения о посредни­честве (mediation). В XVIII веке уже хорошо различали эти две формы участия в переговорах. Посредничество означало, что Екатерина должна отказаться от прямых переговоров с Тур­цией и все сношения с ней вести только через представителей Англии и Пруссии. Принятие же «добрых услуг» заставило бы императрицу только выслушивать советы и предложения Прус­сии и Англии: вести мирные переговоры с турками Россия могла самостоятельно. Предложение «добрых услуг» Екатерина также надеялась в конце концов отклонить, как только пред­ставится удобная минута.

Видя упорство России, в Англии принялись снаряжать флот в 36 линейных кораблей, Пруссия начала бряцать оружием, объявила мобилизацию, готовясь улучить удобный момент, чтобы занять Торн и Данциг. У английского посла в Петер­бурге лежал наготове грозный ультиматум России. Но Екате­рина II спокойно взирала на события. Императрица знала, что политика Питта на этот раз встретила жестокое сопротивление в парламенте. Русский посол в Лондоне Воронцов поддерживал тесные связи с оппозицией. Оппозиционные английские дея­тели и газеты нещадно поносили правительство Питта. Объясня­лось это тем, что Англия получала от растущей балтийской тор­говли с Россией огромные выгоды: разрыв с Россией грозил их потерей. Английское купечество и слышать не хотело о таких убытках и о войне с Россией из-за какого-то отдаленного куска степи и Очакова.

Билль правительства о кредитах на войну получил настоль­ко ничтожное большинство голосов в парламенте, что Питт стал бояться потерять власть. Он немедленно послал в Петер­бург курьера, чтобы предотвратить вручение России ультима­тума. Вскоре он вынужден был потихоньку приступить и к разоружению флота.

Тем временем Екатерина затягивала принятие «добрых услуг» Англии. Английского представителя в Петербурге развлекали разными празднествами до тех пор, пока турки не подписали перемирие без всяких посредников. Ясский мир (29 декабря 1791 г.) окончательно закрепил за Россией Очаков и берег между Бугом и Днестром.