Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля
Крессол фыркнул.
— Экспортный! Да я сомневаюсь, что такое производство в принципе возможно развернуть в наших краях. Даже если железо появится своё, — сделал он оговорку, видя, как вскинулся Солано. — Но кто будет работать на всех этих сложных станках? Вчерашние земледельцы или сборщики матэ?
— Нет, разумеется, — усмехнулся Солано. — Мы с мистером Уитни предварительно договорились о следующем условии. Он собирает фабрику у себя в Коннектикуте. Но персонал нанимаем мы. Я предлагаю сделать упор на молодых неженатых ирландцах-католиках. Они по договору осваивают оборудование под руководством мастеров уважаемого мистера Уитни и потом отправляются в Парагвай вместе с заводом. Таким образом мы получим и предприятие, и сразу весь штат рабочих для него. А потом уже с течением времени начнём добавлять парагвайцев.
Крессол погладил свою бороду и согласился.
— Может сработать.
— А почему тут два этажа? — удивлённо ткнул пальцем в чертёж Лопес. — Одноэтажное здание проще же и дешевле. Разве не так?
Он уставился на Уитни, ожидая, пока Солано переведёт с испанского.
— Разумеется, дешевле, — согласился Элли. — Но проигрыш происходит в другом. Завод снабжается механической энергией от водяного колеса. И чем дальше придётся передавать её, тем больше потерь и тем дороже кинематическая схема. Два этажа завода с этой точки зрения оптимальны. На втором разместятся линии по изготовлению замков, а на первом — стволов и лож.
И таких вопросов и сомнений у глав делегации было много. Но дядюшка Лопес помнил тайну племянника и относился с серьёзностью к доводам о том, что: «в будущем так будут делать все развитые страны». Возможно это, а может и другие соображения убедили и Крессола.
В итоге разговор перешёл к конкретике. С помощью Иеремии Говарда составили договор с указанием ответственности и обязанности сторон, указанием сроков и порядка оплаты.
Уитни обязывался приступать к работе по созданию завода со дня получения транша в пятьдесят тысяч долларов. Срок на строительство завода был определён в один год, в течение которого должны были поступать ещё несколько выплат. Потом несколько месяцев на обучение персонала, деконструкцию и отправку. После чего Уитни получает остаток суммы и остаётся с деньгами, пустым зданием и богатым опытом.
Осталось только оплатить первый транш. И здесь казначей посольства, сеньор Франсиско де Паула Лопес умудрился простудиться и заболеть. Он лежал в своей спальне и страдал от высокой температуры. Солано напрягал свою память, но с удивлением выяснил, что в своей прошлой жизни предосудительно мало интересовался фармакопеей в частности и медициной вообще. Всегда рядом с ним были профессионалы, которые знали, что делать, и ему оставалось только следовать их указаниям. И вот теперь он не мог вспомнить ничего полезного. Даже того, как фирма Байер получала свой знаменитый аспирин.
Городской врач, бегло осмотрев больного, тут же прописал кровопускание и рвотные порошки, дабы изгнать болезнь из тела. Услышав эту ересь Солано тут же выпроводил уважаемого доктора и запретил домочадцам вспоминать о его визите. Такие методы скорее загнали бы пациента в гроб, нежели вылечили бы.
Выручили, как обычно, самые ранние — детские воспоминания. И основой процедуры стало обильное питьё с лимоном, мёдом и ромашкой. Позже, когда жар сменился удушающим кашлем в ход пошли и дыхание над картошкой, и растирания гусиным жиром, и даже самодельные горчичники.
Все обитатели особняка сочувствовали страдающему парагвайцу и пытались как-то ему помочь. Даже сдержанный англичанин неоднократно навещал Лопеса в течение дня.
Оставляя дядю в надёжных руках, Солано продолжал заниматься делами. Двадцатого ноября состоялась долгожданная встреча с Эблерсом всё в том же Астор-Хаусе. Бизнесмен явно был загнан в угол. Его язвительность и некоторая грубость проистекала из страха и понимания слабости своей позиции.
В пуританском Нью-Йорке репутация была изрядной ценностью. Перспектива замараться в газетном скандале вместе с покойным судьёй Уитли Эблерса пугала. Так что итог был предсказуем. Солано получил от него согласие на продажу актива. Домой Солано возвращался в приподнятом настроении.
Обладание собственной револьверной фабрикой открывало восхитительные перспективы. Он уже точно знал, что нужно улучшить в базовой модели, чтобы подтянуть сыроватые изделия мистера Кольта до уровня Кольт-Нэви. А может быть, плюнуть на Кольта и воспроизвести дизайн Ремингтона. Что куда прочнее и надёжнее.
Сладкие мечты попаданца развеялись от фразы Анны.
— Мистер Крессол пропал.
— Что? Как пропал?
— Я думаю, он сбежал, — нервно поджала она губы. — Вот читай. Я это нашла на его столе.
Листок бумаги содержал всего несколько строк:
'Господа,
Моё пребывание на службе Парагвая подошло к концу. Десятилетие, проведённое в вынужденном соседстве с вами, было достаточной жертвой с моей стороны. Полагаю, наши счёты закрыты. Будь проклят ваш Парагвай. И вы вместе с ним.
Люк Крессол'
1) Альберт Брисбейн (1809–1890) — американский социалист-утопист, писатель и публицист, ставший главным популяризатором идей французского мыслителя Шарля Фурье в Соединенных Штатах. В 1840-х годах он активно продвигал концепцию «фаланг» — кооперативных сельскохозяйственных коммун, основанных на принципах коллективного труда и общего быта в специальных зданиях-фаланстерах. Несмотря на его энергичные попытки создать сеть таких сообществ, большинство из них (включая знаменитую «Брук-Фарм», которую он реорганизовал в соответствии со своей идеологией) оказались недолговечными и просуществовали менее десяти лет.
2) Джон Адольфус Этцлер (1791– ок. 1846 ) — немецкий инженер и изобретатель, иммигрировавший в Соединенные Штаты в 1831 году с мечтой о создании технологической утопии. В начале 1840-х годов Этцлер и несколько десятков его наиболее преданных последователей планировали переехать в Южную Америку. В 1845 году более 250 человек отправились в Венесуэлу; однако колонию ждала грандиозная неудача. 15 человек погибли в течение пяти месяцев. Последовали ожесточенные взаимные обвинения. Этцлер выжил, но его дух был сломлен, и он исчез из летописей. https://en.wikipedia.org/wiki/John_Adolphus_Etzler
Глава двадцать девятая
Пинкертон идет по следу, Солано делает жвачку и старается выполнить уговор с Виракочей
Короткое расследование, предпринятое Солано, тут же выявило причину столь резкого исчезновения посла: банковский драфт на пятьдесят тысяч долларов, подписанный Лопесом, чьи клочки обнаружились в мусорной корзине.
— Я точно помню, что Люк приносил этот документ на подпись, — обложенный подушками Франциско Лопес вертел в руках обрывки хорошей бумаги с текстом платёжного поручения в банк Нью‑Хэйвена. — Я, конечно, плохо себя чувствовал, но
