Год 1941 Священная война - Александр Борисович Михайловский

меня глаза разбегаются. Так-то они у меня не то чтобы разбегаются, но не-нет да и упадет мой взгляд на какого-нибудь бравого воина, что идет навстречу... А он заметит, улыбнется в ответ, кивнет приветственно - и на лице появляется довольно выразительный вопрос: «А почему бы нам не познакомиться, девушка?» Но я поспешно пробегаю мимо, потому что... жутко стесняюсь. Да и не хочу прослыть легкомысленной и ветреной особой, которая знакомится с первым встречным. Я ж все-таки учительница, как-никак, человек серьезный и ответственный...

Впрочем, тут не могу не вспомнить слова своей тетки, говоренные ею, когда я поступала в педагогический институт: «Это, конечно, замечательно, но как ты собираешься устраивать личную жизнь, голубушка? В школе мужчин - раз-два, и обчелся, да и то они все уже обычно заняты. Где мужа-то искать будешь, спрашиваю? Если в институте замуж не выскочишь, можешь крест на себе ставить, правду тебе говорю. Не найдешь ты никого путевого с такой работой. Да и некогда тебе будут знакомиться да на свидания бегать: то уроки, то тетрадки проверять, свободного времени ноль. Так что подумай, красавица моя, тысячу раз...»

Тогда я лишь посмеялась и отмахнулась. Но тетка, увы, оказалась права, и слова ее я потом вспоминала не раз. Я так старательно училась, что было не до кавалеров, а потом... Потом я просто перестала видеть вокруг себя тех, кого можно было бы рассматривать в качестве потенциального спутника жизни. Не могу сказать, что ухажеров совсем уж не было, но все это было не то, а мне нужен был только ТОТ САМЫЙ...

И как-то незаметно пролетело время, и вот уже мне двадцать пять, двадцать семь... К этому времени, очевидно, была пройдена какая-то роковая черта: желающих за мной поухаживать заметно поубавилось - все подходящие по возрасту «кавалеры» к этому времени женились... И в итоге я осталась одна, без всяких видимых перспектив на замужество, и уничижительный термин «старая дева» все чаще приходил мне на ум, когда я задумывалась о своей жизни... И это вводило меня в легкую панику и заставляло налегать на гимнастику, чтобы поддерживать себя в форме. А то вдруг ТОТ САМЫЙ встретится, а я уже буду старая, дряблая и никому не интересная.

И вот я оказалась в том месте, где условности отсутствуют, а мужчин очень много, и все они хороши как на подбор. Можно сказать, что я немного... растерялась. И проклятая робость не дает мне раскованно общаться с представителями сильного пола, особенно с происходящими из прошлых рыцарственных времен. Среди поручиков-подпоручиков тут попадаются даже довольно молодые и симпатичные генералы. Они, здешние мужчины, совсем не такие, как там, в моем мире. Я просто не знаю, как выстраивать с ними отношения - хоть дружеские, хоть какие-либо другие. Не покажусь ли я им сухарем? Не сочтут ли они меня «синим чулком»?

Прослыть холодной и равнодушной к плотским радостям мне бы очень не хотелось. Здесь, под этим жарким солнцем, среди удивительной природы и невиданных чудес, кажется, дышит сама страсть, пробуждая смутные, долго подавляемые желания. Я с некоторым испугом чувствую, что здесь я становлюсь другой... Или, может быть, это во мне восстает моя женская сущность, зовущая выполнить свое Предназначение? У меня сердце замирает порой в предчувствии чего-то необыкновенного... Но я не знаю, что мне делать. Я пока еще в растерянности... Я пока еще приглядываюсь, изучаю этот мир и людей, здесь живущих. Ну и не только людей... хотя товарищ Серегин всех считает людьми - и местных остроухих, составляющих костяк его армии, и даже краснокожих рогатых-хвостатых деммов.

Есть здесь некая госпожа Зул бин Шаб, деммка - и она потрясла мое воображение. Выглядит эта особа устрашающе, на непривычный взгляд - как настоящий демон в женском обличье, и, увидев ее, можно запросто грохнуться в обморок (со мной этого, к счастью, не произошло). Но на самом деле никакой она не демон, и преспокойно носит на груди крупный православный крест на серебряной цепочке. Она, конечно, особа своеобразная, но совсем не злобная, и опасная только для наших врагов. Меня лишь смущает ее манера обсуждать пикантные темы так, словно речь идет, ну, скажем, о бутерброде с колбасой или о стакане воды. Впрочем, пресловутый «стакан воды» занимал еще Александру Коллонтай... Так что ничто не ново под луной. Однако следует отметить, что у госпожи Зул рассуждения на тему соединения мужского и женского выглядят довольно изящно, хотя и заставляют меня неизменно краснеть. Кроме того, посыл этих рассуждений несколько другой. Госпожа Зул никого ни к чему не призывает и признает индивидуальные склонности и личные моральные принципы (что весьма мне импонирует) но рекомендует отделять здоровые принципы от ханжеских предубеждений.

Кроме того, Зул бин Шаб - счастливая мать трех дочерей, и я уже успела с ними познакомиться. Прекрасные девочки, очень похожие на маму. Младшие дочери еще маленькие, и любят пошалить, а вот старшая уже почти взрослая, а потому служит у Серегина солдаткой. Все дем-мы обладают сильными магическими способностями. Но Зул бин Шаб и ее дочери применяют их исключительно так, чтобы не навредить своим или случайным прохожим, а о том, что станет с врагами, тут беспокоиться не принято. Говорят, что иной раз получаются довольно веселые шутки, но не для всех.

Ну а самое главное, что здесь я могу запросто познакомиться с историческими личностями -с теми, которые в моем мире давно умерли. И это неизменно поражает меня. Среди них - короли, полководцы, писатели, художники, ученые... Хочется подойти к кому-нибудь из них и задать кучу самых разных вопросов. Ведь я очень любознательная, как, наверное, и любой советский человек. Но я робею. Может быть, когда я совсем освоюсь здесь, тогда и решусь...

Что самое удивительное - все эти люди как-то между собой уживаются. А ведь у каждого из них наверняка имеются свои взгляды и жизненные установки, продиктованные происхождением и положением в своем мире... Тем не менее я ни разу не наблюдала здесь конфликтов. И еще на одну вещь я не могла не обратить внимания. Здесь нет никакого социального расслоения, а только служебная иерархия. А это не одно и то же. Вне службы и солдат и генерал равны между собой, и все они равны товарищу Серегину, потому что принесли ему страшную встречную клятву «Я - это ты, а ты - это я, вместе мы сила, а по отдельности мы ничто». Все дети и из царских и королевских семей и подобранные этой армией