Ренессанс времён застоя - Анатолий Бурак
И теперь я лежу в полной темноте, чешу репу и пытаюсь сообразить… В чём я не прав?
В конце-концов поняв, что переливанием из пустого в порожнее ничего не добьюсь, подумал, что, раз уж выпали такие вот, незапланированные и больше похожие на добровольное заключение «каникулы», то лучше занятья делом. И, разархивировав сведения о содержавших советские деньги кладах, постараться упорядочить данные. И, привязавшись к местности и составив логистику, решить с чего начать.
Рассказывая о своих приключениях в двадцать первом веке этой Локации* (*смотри цикл «Эльф на плоской Земле») я упоминал, что базы данных о Мирах условно-разумных пополняются каждые пять лет. Так что, на момент переноса я владел всей, выложенной в местный Интернет информацией аж до две тысячи двадцатого года.
Безусловно, о каждом, жителе, обитавшем в Локации «с момента сотворения времён», сведений не имелось. Но, уж такие события как найденная захоронка, обнародовались обязательно. Тщательно «обсасывались» средствами массовой информации и, скрупулёзно прокомментированные народом, увековечивались в местной цифровой сети.
После недолгих поисков, занявших не больше пяти минут реального времени, я остановился на двух, заинтересовавших меня фактах.
В первом случае фигурантом был прапорщик одного из военных аэродромов. Умерший после выхода на пенсию в тысяча девятьсот семьдесят первом. И оставивший после себя заначку в размере сорока шести тысяч советских рублей. Старые, попорченные влагой и временем купюры были обнаружены в начале двухтысячных, во время реконструкции здания.
Прикинув, что этой суммы достаточно, чтобы целиком и полностью перекрыть мой, назначенный самому себе, долг перед первым из обворованных мною авторов, не стал заморачиваться. И, на всякий пожарный, отметив ещё одного клиента, прекратил поиски.
Вторым, кстати, был директор одной из торгово-закупочных баз. Тоже ныне покойный и оставивший, так никому и не доставшиеся, пятьдесят три тысячи. Тоже в дензнаках одна тысяча девятьсот шестьдесят первого года.
Естественно, были и другие «тайники». Но, и это для жителя Содружества имеет первостепенное значение, их владельцы на данный момент были в добром здравии. Что, конкретно в моём случае, обозначало совсем не «находку». А квалифицировалось как самое настоящее ограбление. Со всеми вытекающими последствиями, в виде непременно последующего наказания.
И не важно, что, надолго спрятанные, эти деньги навсегда изъяты из экономики. И увидят свет лет через тридцать или сорок. Раз владелец, пусть и неправедно нажитого, богатства жив — значит тот, кто изъял ценности — преступник!
Скопировав в оперативную память симбионта фото и видео материалы по обоим случаям, я глубоко вздохнул и похвалил себя за то, что наконец приступил к решению этого, уже вторые сутки терзающего мою совесть вопроса.
Дело за малым. Как только удастся улучить минутку, сгоняю по месту проживания покойных и… А вот и не угадали! Ведь мне, как владеющему телепортацией одарённому, совсем не нужно ломать стены, крушить бетон и глотать пыль от разбираемой с помощью молотка и зубила, кирпичной кладки. Заодно озабочиваясь сохранением тайны и терзаясь наличием возможных свидетелей.
В конкретно моём случае это будет классическое «вени — види — вици». Ну или, если уж быть честным, то «пришёл — прикинул хуй к носу (извините, осмотревшись и совершив реконгсцировку на местности — и спиздил (виноват, присвоил то, что не принадлежит мне ни по каким, писанным или неписаным законам)».
Стены, в которых были сделаны обе ухоронки, я просканирую ультразвуком. А достану просто телепортировав прямиком в Стазис. Быстро, чисто, элегантно. И, как уже говорил, «без шума и пыли».
Составив и, более-менее, то есть в первом приближении, обдумав план я выкинул эту проблему из головы. И начал сомневаться по поводу спонтанно устроенного мной «похищения» части «первых лиц государства». А так же терзать душу тем, что буквально вышвырнул во внешний мир такую большую кучу народа.
И сделал это не тайно, где-нибудь в подвале или закрытом ангаре, охраняемом тройной цепью автоматчиков. А при куче свидетелей и прямо, можно сказать, на улице.
Но, с другой стороны, обстоятельства сложились так, что нужно было спасать, зачем-то накрутившего себя и готовящегося вот-вот дать дуба, разволновавшегося Цинёва. И, хотя между нами, честное слово, затрудняясь сказать почему, пробежала чёрная кошка, но смерти, тем более, по моей, пусть и весьма косвенной, вине он совсем не заслуживал.
И, раз уж пришлось тратить своё личное время и задействовать медицинские капсулы то сам Создатель велел делать это наиболее эффективным способом. И включать в работу все три, предназначенных для реабилитации для условно-разумных, исцеляющих саркофага. Наличие которых я держал в строжайшей тайне даже от самых близких мне людей, то есть, моих девочек.
Ну а то, что ни спасённые нами в будущем, ни вывезенные мною из заражённого НИИ, не пережили бы двухнедельной головки — простой медицинский факт. И, для пущей конспирации, разбросанные мною на просторах Стазиса, скорей всего превратились бы в начавшие разлагаться трупы.
Короче, что сделано — то сделано. А о «режиме секретности» — пусть служивые из КГБ думают. За то им и зарплату плОтЮть!
Глава 5
Интерлюдия. Возле входа в Кремлёвскую Больницу. Вторая половина апреля одна тысяча девятьсот семьдесят второго года.
Когда окружающий их мир «моргнул» и, с разницей не больше чем в тысячную долю секунды исчезли, а затем появились мгновенно помолодевшие Цинёв, Цвигун и Суслов, то Громыко, Косыгин и Гришин, не веря своим глазам, зажмурились. А потом дружно, практически синхронно, замотали головами. Отгоняя наваждение и уверяя себя в том, что «не верят во всю эту чертовщину».
И, только после этого, обратили внимание на то, что, относительно пустынная до сих пор площадка, внезапно заполнилась огромным количеством, совершенно незнакомых и, ни при каких обстоятельствах не могущих здесь находиться, людей. Причём, какая-то, весьма значительная, кучка была без сознания и явно нуждалась в медицинской помощи.
Другая же «половина», по большей части облачённая в непривычного вида одежду и, практически поголовно державшая в руках те самые, фантастические приборы из будущего, напротив, проявляла весьма завидную активность. Роптала, гомонила и, как поняли члены «комитета по встрече», с завидным нахальством и пренебрежением к статусу находившихся перед ними людей, снимала всё на свои «волшебные» камеры.
Столь одинаковую реакцию можно было объяснить тем, что, находясь в Стазисе, который представлял собой совершенно чёрное и ничем не заполненное пространство, все светили себе фонариками. А, оказавшись в незнакомом но, отличающемся наличием живых людей месте, дружно переключили смартфоны в режим записи.
Но не все, спасённые в двадцать первом веке, были настроены
