Ренессанс времён застоя - Анатолий Бурак

— Извини… те, Ваше Высочество. — Пряча взгляд, пробурчал Цинёв. А после, обернувшись на получивших вторую молодость Суслова и Цвигуна и, заодно изучив свои, крепкие и снова ставшие сильными руки, набрал в грудь воздуха и признал свои ошибки. — Похоже, был не прав. — После чего посмотрел мне в глаза и протянул раскрытую ладонь. — Мир?

— Конечно, Георгий Карпович. — Перестал валять дурака и фамильярничать я. — Иначе и быть не может!

Про себя, при этом, подумав, что, в противном случае, вряд ли мой собеседник переживёт воображаемое им «состояние войны».

Тем временем, лежащих на асфальте бедолаг потихоньку поднимали на ноги. И, предварительно «упаковывая» невесть откуда появлявшимися наручниками, уводили куда-то за угол.

А к нашему, немного эмоциональному но, по сути, совсем не содержательному разговору, подключился Косыгин.

— Скажите, Ваше Высочество… — Осторожно и, я бы даже сказал, с некоторой боязнью, задал он самый, как понимаю, животрепещущий вопрос. — Насколько велико магическое истощение? И как скоро вы сможете продолжать?

— Дня два… может три, Андрей Николаевич. — Мысленно прикинув что к чему, неторопливо ответил я. — Посплю, по лесу погуляю… А там видно будет…

— Тогда прошу Вас немного подождать. — Окинув внимательным взглядом меня и девочек, высказал пожелание Косыгин. И, поясняя свои слова, виновато улыбнулся. — Нам надо посоветоваться со старшими товарищами.

— Без проблем. — Не стал кочевряжится я.

После чего нас с Мариной и Леськой отвели в какое-то, меблированное целыми двумя, обитыми коричневой кожей диванами помещение. И, извинившись, оставили одних.

Впрочем, еле слышные шаги и негромкое дыхание за дверью, делали уединение весьма иллюзорным. На что мы не стали обращать внимания. А, рассевшись и взявшись за руки, начали обсуждать только что произошедшее.

* * *

Интерлюдия. То же самое время. Малый Конференц-зал в Кремлёвской Больнице.

— Ну ка, покажитесь, добры молодцы! — Немного завистливо и, с явно слышимой долей ревности в голосе, попросил, а вернее даже приказал, по-прежнему сидящий в инвалидном кресле, Леонид Ильич Брежнев.

Который, по праву главного человека в стране и бесспорного лидера, первым рассчитывал на омоложение. И никак не ожидал, что внезапный инфаркт Цинёва, и спонтанные и ни кем не одобренные действия гостя, поломают его, тщательно лелеемые надежды и планы.

Повинуясь, все трое встали перед Леонидом Ильичём. И, сняв пиджаки а, в случае с Цинёвым, военный китель, посгибали руки в локтях и даже немного поприседали.

Нисколько не смущаясь тем, что их «заставляют фиглярствовать словно клоунов». Ибо радость от вновь обретённой молодости была такова, что затмевала все возможные моральные издержки и «репутационные потери».

После нескольких минут ощупывания и разглядывания, «парад красоты и здоровья» прервал каркающий голос Пельше.

— Всё это хорошо, друзья мои… — Вернул всех на грешную землю он. — Но, и я думаю, что все здесь присутствующие со мной согласны, прежде чем восторгаться и демонстрировать, вполне возможно, что очень преждевременную радость, пусть наши помолодевшие товарищи подвергнуться тщательнейшему медицинскому осмотру.

— Не возражаю. — Подтвердил предложение Арвида Яновича Андропов. — И, посмотрев на Леонида Ильича и получив подтверждающий кивок, оправил счастливую и немного потерявшуюся троицу, на выход. — Вы идите, молодые люди. А мы, пока, посовещаемся с товарищами. И решим, как действовать дальше…

Суслов, Цвигун и Цинёв скрылись за дверью. А Юрий Владимирович обратил свой взор на, остальных, бывших свидетелями чудесного преображения, но не попавших по действие «милости Его Высочества», Громыко, Косыгина и Гришина.

— Подходите поближе, товарищи. — Попросил он вышеупомянутую троицу. — И, коротко, но, если можно, не упуская важных и существенных подробностей, по очереди расскажите о случившемся.

Люди, на которой сосредоточилось внимание всех присутствующих, поначалу засмущалась. Если, конечно, это слово применимо к матёрым волчарам, за долгую жизнь поднаторевшим в аппаратных играх. Причём, навострившихся не только выживать в мутных потоках приближённых к глубинам власти вод, но и побеждать, сильных и хитроумных противников, в тяжёлой и, зачастую неравной, борьбе.

Так что, заминка продлилась недолго. И, после короткого обмена взглядами, слово взял Андрей Николаевич Косыгин.

— Да, в общем-то и говорить не о чем… — Задумчиво потерев переносицу, осторожно начал он. — Всё произошло так быстро… Вот, на нашего уважаемого гостя с, как выяснилось совершенно необоснованными упрёками, набрасывается Цинёв… Потом Его Высочество, вступив в словесную перепалку довёл Георгия Карповича до инфаркта. А потом р-раз-з-з… И, невесть откуда, причём практически мгновенно стали появляться… пришельцы… А Суслов, Цинёв и Цвигун, словно по мановению волшебной палочки, изменились до неузнаваемости. В мгновенье ока помолодев и придя в то состояние, свидетелями которому мы все стали.

— Спасибо, Андрюша. — Немного пожевав губами, поблагодарил докладчика Брежнев.

И замолк, глядя в пространство и, скорее всего, обдумывая сложившуюся ситуацию.

Но пауза длилась не долго. И наступившую тишину прервал Юрий Владимирович Андропов.

— С этой, уже случившейся ситуацией, в общих чертах всё ясно. — Подвёл итоги короткого и не очень информативного спича он. И, обращаясь к хранившим молчание Громыко и Гришину, поинтересовался. — У вас есть что добавить, товарищи?

— По существу — нет. — Лаконично ответил Гришин.

А Андрей Андреевич лишь виновато пожал плечами и развёл руками.

— Что ж… — Негромко, но так, чтобы все слышали, пробормотал Андропов. — Поведение Принца Генриха, соответствует данным, полученным нами от, не очень дружественно к нему настроенного, гражданина Спивайло. — Его Высочество очень скор на расправу. И резок в принятии и — главное! — в претворении в жизнь, нравящихся лично ему, решений!

— Кстати… — Дождавшись окончания речи Андропова, осторожно привлёк к себе внимание Пельше. — То, что Принц Генрих не стал торговаться, и… — тут Арвид Янович сделал небольшую паузу, словно сомневаясь в правильности и легитимности высказываемой формулировки, — подверг процедуре омоложения без обязательной и, как все помнят, заранее оговорённой им предоплаты, говорит о многом. В частности, в полной уверенности в своих силах. А так же о несомненно желании и готовности к дальнейшему сотрудничеству.

— Кстати, о вознаграждении! — Подал голос Устинов. — Отдайте же, наконец, Его Высочеству это чёртово золото!

— Да мы бы с радостью, Дмитрий Фёдорович! — Усмехнулся Леонид Ильич Брежнев. — Да только Принц Генрих, вероятно в силу импульсивности и молодости, поперёк батьки в пекло лезет!

Чем вызвал благодушные улыбки у всех, до сих пор облачённых в больничные пижамы, и сидящих в инвалидных