Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля
— Я могу его вам продать, — кивнул Эблерс, удовлетворённый ответом. — Скажем, за пятьдесят тысяч.
Дебс изогнул бровь в изумлении.
— Вы в своём уме, Джон? Вы хотите закончить свою жизнь как судья?
— Вы мне угрожаете? — вскинулся бизнесмен.
— Что вы? — усмехнулся Дебс. — Просто старик Уитли был прав в своей предсмертной записке: что вы стоите под карающим мечом божественного правосудия. И оно вас настигнет, если вы не укоротите гордыню и не проявите смирение.
— Не морочьте мне голову. Я уверен, что судья эту записку не писал.
— Вы можете верить. Можете не верить. Но в газетах напишут то, что я им подскажу. Так что не сомневайтесь. Грязи на вашу персону выльется много.
— И чего вы этим добьётесь? — озлобился Эблерс, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться юнцу в горло.
— Если вы не примете моё предложение, активы перейдут к вашим наследникам. И я уверен, они проявят большую… гибкость в переговорах.
— Негодяй.
— От негодяя слышу, — улыбнулся Дебс и отсалютовал бокалом. — Ну так что? Перейдём к конструктивной части диалога или будем препираться вплоть до десерта?
Эблерс, стиснув челюсти, медленно выдохнул, косясь на официанта, расставляющего тарелки. Дебс любезно поблагодарил прислугу и принялся за заказанный французский сырный супчик. Эблерс тоже некоторое время поглощал пищу, крутя в голове варианты.
Можно было бы обратиться в городскую управу с жалобой. Но без доказательств это лишь слова. У Дебса репутация не хуже, и власти не станут вмешиваться в частный спор. Надавить на этого юнца нечем. Эблерс не смог разузнать ничего определённого о его делах. С Уотер-Стрит 244 его людей выставили без разговоров, а больше он о бизнесе и связях Дебса ничего не знал.
Ходить с охраной днём и ночью — идея дурная и весьма дорогостоящая. Да и вряд ли это остановит отморозка, который не побоялся отправить на тот свет окружного судью.
«А это ведь он его убил». По новому посмотрел на собеседника Эблерс.
— Хорошо. Сколько вы предлагаете?
— Шесть тысяч, — отвлёкся я от супа Дебс. — Всё честно.
— Я отдал больше, — возразил Эблерс. — Тысяча пошла сверх суммы в карман судьи.
— Это ваши потери, любезный, — пожал плечами Дебс, — меня они не интересуют. Я отдаю вам шесть тысяч, и весь завод переходит в мою собственность.
— Не получится. Я не владею зданием. Только оборудованием. Часть имущества я в тот же день оформил на Друнета. А это, к вашему сведению, человек самого Розуэлла Кольта.
— Вот как? — Удивился собеседник. — Какой жадный дедушка. Какую долю от шести тысяч составила недвижимость?
— Четверть.
— Понятно. Стало быть, моё предложение меняется. Я предлагаю вам четыре с половиной. С Кольтами я сам буду договариваться.
— Мне надо подумать.
— Это очень полезное занятие, — ехидно усмехнулся Дебс. — А чтобы вам думалось лучше, я ещё пяток газетных статей запущу. Мне тут много интересного рассказали, как судья победу тори в округе обеспечивал.
— Не смейте трогать тему политики. Вы чужак в нашей стране.
— Я без пяти лет полноценный американец. Так что я уже готовлюсь к вашей бурной политической жизни. Уверен, что демократы в Нью-Джерси будут в восторге от моих писем.
— Вас в Патерсоне сожрут с говном.
— Сначала вас. Вам же придётся объяснять боссам, что именно ваше ослиное упрямство подставило старших товарищей. А я всего лишь иду к своей цели. Это не возбраняется. Я не делаю ничего противозаконного. Пока…
Последнее слово прозвучало очень угрожающе.
* * *
Через неделю метаний и душевных страданий Эблерса сделка состоялась.
Он выторговал себе дополнительные или утешительные, пятьсот долларов и получил в итоге пять тысяч банковским драфтом Нью-Йоркского городского банка. В обмен он подписал очень замысловатый акт передачи прав, в котором был даже такой абзац:
«Передающая сторона освобождает и отказывается от всех претензий, известных или неизвестных, включая любые вопросы, связанные с процедурой банкротства, оценкой активов и решениями суда под председательством покойного судьи Джона Уитли».
С таким образом в конце ноября Солано стал законным владельцем бывшего завода Кольта. Предстояло вдохнуть в него вторую жизнь во славу Парагвая и Революции.
Глава двадцать шестая
Рутина перетекает в новую аферу, сулящую миллионы
Ночная кукушка действительно имеет большие возможности для изменения хода мыслей того, кому она кукует. Солано в этом убедился лично. После памятного совещания, на котором был приговорён судья Уитли, Анна ласково, ненавязчиво, но последовательно добилась от любовника обещания никого больше там не убивать. Ограничиться масками, как это делают все разбойники в книжках, которые она с детства читала.
Идея масок запала Солано в душу, но трансформировалась совершенно неожиданным для Анны образом. Через три дня он изрядно напугал её красно-чёрной рожей, которую по памяти скопировал с персонажа первого эпизода «Звёздных войн» — Дарта Мола.
Технология была незамысловата. Он сначала сделал гипсовый слепок с собственного лица. Потом с гипсовой матрицы получил болванку из папье-маше. И уже на ней собирал на клею резиновые листы, формируя нечеловеческую форму головы персонажа. После вулканизации получился резиновый мешок с жуткой мордой. Которая стала ещё более жуткой после того, как Солано её раскрасил и прикрутил изнутри шурупами «корону» из кабаньих клыков.
Клыки Солано купил на той же ферме, где когда-то убивал свиней электричеством. И немного подумав, закупил там голову кабана целиком. Она послужила прототипом для масок бойцов сопровождения.
Озаботился Солано и фонариками. Гуарани уже научились делать лампочки накаливания. А источником питания стали простые свинцово-кислотные аккумуляторы в прямоугольном эбонитовом корпусе (1).
Пока готовился реквизит, Анна съездила в Патерсон с разведывательной миссией. Легенду ей сочинил Говард, а сопровождали её в пути Фелипе и Рамон. Вернулась она злая и довольная одновременно. Она, как и планировала, разыграла приступ дурноты во время разговора с судьёй в его кабинете. И пока тот ходил за помощью, успела снять оттиск с ключей, которые судья оставил на столе. К сожалению, до бумаг она не добралась. Времени не хватило.
Но дальше было ещё интереснее. Анна решила поиграть подольше и на тормошение не реагировала. Садовник отнёс её в спальню к хозяину, что дало ей возможность запомнить планировку коттеджа. Но вот пока ждали доктора,
