Июнь 1941 года - Алексей Михайлович Махров

— Правильно мыслишь, — одобрительно кивнул Зимин. — Я тоже об этом подумал. Слушайте сюда, парни. Мой план такой. Делимся на две группы. Первая группа — Косуля и Добрынин. Ваша задача — остаться на этом месте, и открыть огонь по тому берегу, как только мы начнем. Ваша цель — пулеметчик в коляске, потом — саперы у грузовиков. Главное — прижать немцев к земле, чтобы они носа не могли высунуть и не вздумали переправляться сюда на подмогу. Вопросы?

Вопросов не было. Косуля начал молча устанавливать сошки пулемета на небольшой кочке — позиция была отличная, с хорошим сектором обстрела, прикрытая густыми кустами. Добрынин лег рядом, проверил автомат.

— Вторая группа, — продолжил Зимин, — это я, Сошников и Седых. Мы должны подобраться к окопам, которые занимают немцы на этом берегу. Задача — скрытно выдвинуться через лес, обойти их с фланга и атаковать одновременно всех. Косуля ждет нашего первого выстрела. Если получится тихо снять часовых — вообще идеально, но я на это не рассчитываю. Поэтому действуем так: забрасываем их гранатами, потом Косуля открывает огонь, мы врываемся в окопы и зачищаем их. Потом дружно стреляем по тому берегу. Вопросы?

— Пленные окажутся под перекрестным огнем, — отметил я.

— Если они вовремя сообразят, что происходит — залягут, а если нет — вечная им память! — веско припечатал Зимин. — Мы и без того рискуем ради них. И не просто головами, а более важным — успехом задания комдива. Так что я каждому из них сопельки вытирать не буду. Выживут — хорошо! Не выживут…

— Значит — не судьба! — закончил вместо сержанта Седых.

— Тогда больше нет вопросов! — сказал я, принимая правоту товарищей.

— Ну, раз нет — за дело, — сказал Зимин и, поправив ремень автомата, первым двинулся в обход. Мы с Седых двинулись за ним, стараясь ступать след в след, чтобы не хрустнуть случайной веткой.

Мы сделали большой крюк, обходя мост с юга, и вышли незамеченными почти к самым окопам — фигуры немцев возле них виднелись, как на ладони. Зимин остановился, жестом приказал нам залечь и сам припал к земле, прислушиваясь. Стук топоров доносился и сюда, но уже приглушенный, смягченный расстоянием и густой листвой. Кроме него, не было слышно ни звука — только комары звенели над ухом.

Я видел, что фрицы, сидящие в ячейках, чувствовали себя в полной безопасности — переговаривались, чистили оружие, один даже дремал, привалившись спиной к брустверу. Пулеметный расчет на центральной позиции был занят своим делом: один немец набивал ленту, второй, лениво жуя травинку, смотрел в сторону реки. До них было метров тридцать — идеальная дистанция для броска.

Зимин посмотрел на меня, потом на Седых. Мы встретились взглядами. Сержант жестами указал нам направление — одному налево, другому направо.

Я успел привстать, чтобы перебежать на указанное место.

И тут тишину разорвала длинная пулеметная очередь.

Nota bene

Еще у нас есть:

«Анонимность».

* * *

Третье правило диверсанта. Книга 1. Июнь 1941 года