Гость из будущего. Том 3 - Владислав Викторович Порошин

— Я думаю, что товарища Феллини можно уже отпустить? — спросил Семичастный у хозяина дачи, товарища Брежнева.

— Да, — крякнул Леонид Ильич, — вези его откуда взял.

После чего Владимир Семичастный, сидевший с краю стола встал и, кивнув мне головой, предложил следовать за ним.

— До свиданья, товарищи, — улыбнулся я и очень резво побежал на выход, чувствуя как меня трясёт, от нахлынувших эмоций.

«Боже мой, я провернул лучшую презентацию в своей жизни! — подумал я, направляясь на трясущихся ногах за Семичастным. — Это был просто взрыв эмоций и актёрская игра на грани моего скромного артистического таланта. По сути, мне просто сказочно повезло! Вот что такое настоящая пруха!».

— Ты хоть понимаешь, парень, что тебе сказочно повезло? — спросил меня Владимир Ефимович, когда мы вышли на просторный двор этой шикарной загородной дачи.

— Я называю такое везение — судьбой, — усмехнулся я. — Просто так никому и ничего в этой жизни не даётся. Собрался, сжал волю в кулак и сделал.

— Может быть, может быть, — задумчиво пролепетал Семичастный. — Возьми мой номер телефона, — он протянул мне маленькую визитку, — звони, если будут проблемы. В обиду мы тебя товарищу Суслову не дадим. И если ты снимешь свою кинофантастику, и она, как ты выразился, произведёт мировой фурор, то получишь звание, деньги и так далее. Правда есть только одно большое «но», — на этих словах глава КГБ остановился.

— Нужно будет пару месяцев обождать? — спросил я, скорчив лицо деревенского простачка. — Работы сейчас много всякой разной поднакопилось. Так?

— Примерно, — кашлянул товарищ Семичастный. — А что касается твоего детектива, то мои парни его уже раз по десять посмотрели. Здорово машешь ногами, нечего сказать. Может быть и «Тайны следствия» продать на запад? Вроде живенько получилось?

— Мне нравится ваше предложение, — улыбнулся я и на прощание, пожав руку Владимиру Семичастному, подумал, что Владимир Ефимович очень умный и толковый человек, с которым нужно держать ухо востро.

* * *

Как это было не смешно, но по приказу Леонида Брежнева, меня привезли точно на то самое место на улице Горького, где я несколько часов назад расстался с друзьями: Олегом Видовым, Викторией Лепко и Татьяной Иваненко. Упёртые и исполнительные кагэбэшники даже слушать не стали, что мне нужно в Ростокино. Зато пока служебная чёрная «Волга» мчалась к Москве, я выспался, успокоился, ещё раз в голове прокрутил сложившийся с членами правительства разговор и даже наметил кое-какой план действия. И первым пунктом этого плана были междугородние звонки в Ленинград на киностудию «Ленфильм» и в Киев к родителям своей ненаглядной и любимой Нонночке. И кстати, здание центрального телеграфа в данную секунду смотрело прямо на меня.

— Алло! Нонна! — кричал я, пробиваясь сквозь шум телефонных помех, которые словно «глушилка вражьего голоса» не давали нормально поговорить с любимым человеком. — Как меня слышно⁈

— Плохо! — кричала в ответ моя подруга из киевской квартиры своих родителей. — Как у тебя дела⁈

— Хорошо! — гаркнул я и, зажав одной рукой трубку, проворчал, — кто ж придумал этот чёртов телефон?

— Ты меня слышишь хорошо или у тебя дела идут хорошо⁈ — перекрикивая какой-то скрежет, спросила она. — Я ничего не поняла! Почему ты молчишь⁈

— Дела идут плохо! Слышу хорошо! — рявкнул я. — То есть всё наоборот! Дела — хорошо! Слышимость — плохо!

— Что⁈ Ничего не понятно⁈

— Господи, боже мой, — прорычал я. — Слышу — хорошо! Дела — хорошо! Всё — хорошо! Хо-ро-шо!

— А я тебя плохо слышу, — пожаловалась Нонна.

— Когда ты приедешь в Москву⁈ — зарычал я, надрывая свои голосовые связки.

— Куда? Ничего не понятно!

— В Москву! В столицу! В Москву златоглавую! — заорал я.

— В Минск? Я пока не знаю когда в Минск!

— Я спрашиваю, когда ты приедешь в столицу эС эС эС эР⁈ — от отчаянья я чуть не шарахнул кулаком по телефонному автомату.

— Аааа! В Москву? — догадалась моя дорогая подруга. — В понедельник утренним поездом!

— Я тебя встречу! — заорал я.

— Что ты меня⁈ — закричала Нонна.

— Люблю я тебя! — проорал я.

— Что⁈

— Люблю! Конец связи! Чтоб ей пусто было, — прорычал я, бросив трубку на рычаг. — Вот и поговорили о любви. Что там Киев в Антарктиду временно переехал что ли? — пробубнил я себе под нос и, прежде чем набрать Ленинград несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул, чтобы успокоиться.

По моим расчётам в моём ленфильмовском кабинете сейчас должен был сидеть дядя Йося Шурухт и обзванивать своих знакомых деловых партнёров на предмет гастрольного тура. Ведь после того, как мы записали получасовой концерт, сделав из него вариант с голосом и без, он сам предложил первую неделю сентября поездить с творческими встречами по ближайшим к Ленинграду городкам и заработать немного звонкой монеты. А учитывая, что на джинсы, рубашки, на студийную киносъёмку «Сокола тысячелетия», на покупку магнитофона и на прочие непредвиденные расходы из моего кошелька улетело почти 3 тысячи рублей, я тут же согласился.

«Дорогое это удовольствие снимать кино за свой счёт и за свои же кровные деньги пробивать через худсовет», — подумал я и набрал номер собственного ленинградского кабинета. В телефонной трубке послышались длинные гудки, и через несколько секунд на том конце провода кто-то снял трубку с рычага и голосом гримёрши Лидии Сергеевны с эротичным придыханием произнёс:

— Алло.

— Лидия Сергеевна, — сказал я, предварительно крякнув и отметив, что связь с Ленинградом нормальная, — позовите к телефону дядю Йосю. Это Феллини с приветом из Москвы.

— Ой, Феллинюшка, — заохала гримёрша, — а Иосифа Федоровича пока нет. Может быть ему что-нибудь передать?

«Так я и поверил, что нет, — усмехнулся я про себя. — Гримёрша с эротичным голосом и всеми остальными женскими прелестями по высшему разряду есть, а дяди Йоси, которого за походы налево тётя Сима чуть из дома не выперла, нет. И потом гримёрше в моём кабинете в такой час делать нечего».

— Гражданка Милова! — рявкнул я. — Срочно передай трубку гражданину Шурухту! Запомни, я всё вижу и знаю!

— Ой, кажется, Иосиф Фёдорович подошёл, — снова эротично поохала Лидия Сергеевна и я услышал голос дядя Йоси: