Гость из будущего. Том 3 - Владислав Викторович Порошин

и, держась за расквашенный нос, о чём-то жалобно скулил. Либо грустил, что не смог навалять мне по шее, либо ему на самом деле было больно из-за сломанных носовых хрящей и залитой кровью клетчатой рубашки.

— Вызовите милицию! — заверещала мордатая подруга этого спортсмена. — Милиция!

— Зачем беспокоить органы правопорядка? — улыбнулся я. — Когда ваш друг сам поскользнулся, упал и получил незначительное повреждение. И это видели все гости кафе.

— Точно! Мы ничего не видели, — ухмыльнулся один из поэтов, которого успел обидеть туповатый здоровяк.

— И мы ничего не видели, — раздалось из разных концов зала.

— Спасибо за кофеёк, — буркнул я и, остановившись около парочки молодых людей, выложил на столешницу два рубля.

— Никого не слушайте, вы прочитали замечательные стихи, — проплетала девушка. — Очень сильные стихи.

— Жаль не мои, — улыбнулся я, и тут меня на выход разом потянули Виктория Лепко и Татьяна Иваненко.

— Уходим, рвём когти пока не поздно, — захихикал Олег Видов.

А когда наша компания выбежала на пешеходную часть широченной улицы Горького мы все, не сговариваясь, буквально согнулись от хохота. Этим самым немного напугав ничего не понимающих прохожих. Хотя в простонародье эта улица именовалась Бродвеем и подобная нам молодёжь, одетая по последней моде, здесь встречалась нередко.

— Я представляю, что скажут кореша этого бугая, когда он поведает, как его побили не семеро из подворотни, а начинающий поэт на стихотворном поединке! — хохотал Видов.

— Ничего не скажут, — смеялся я. — Потому что именно про неравную битву против семерых вооружённых до зубов уркаганов и будет его героическая история.

— А он ведь просто мерзавец и трус, — вдруг не таким весёлым голосом заявила Иваненко. — Он же специально пришёл туда, где ему не могут дать отпор.

— Точно, решил перед девочкой повыпендриваться, — кивнула актриса Лепко. — Слушайте, ребята, а давайте сходим в кино? В «Россию» на Пушкинской площади?

— Пошли, — махнул я рукой. — Всё равно пока делать нечего.

И только я успел произнести эти слова, как рядом на обочине остановилась чёрная «Волга», а из неё, словно бойцы спецназа, выскочили два шустрых мужичка. Лично я сразу сообразил, что этот эскорт по мою душу.

— Гражданин Ян Нахамчук, проедемте с нами, — сказал один из них, раскрыв на бегу корочки сотрудника КГБ.

— За что? Мы ничего не натворили! — бросилась меня защищать Таня Иваненко. — Тот верзила сам напросился.

— Спокойно, мы только побеседуем, — усмехнулся второй товарищ из КГБ.

— Беседуйте здесь! — смело выкрикнула Виктория Лепко.

— Спокойно, барышни, мы побеседуем там, — кивнул я головой и сам же направился в автомобиль.

«Разве я не этого добивался? — подумал я, усаживаясь на заднее сиденье „Волги“ и помахав рукой своим друзьям. — Всё было рассчитано заранее вплоть до дня недели. Знакомство с Галиной Брежневой. Передача кинофильма товарищу Леониду Брежневу. И последующая беседа с будущим главой СССР. Остался только один важнейший вопрос — этот разговор пройдёт в теплой дружеской атмосфере или в обстановке непримиримой и холодной вражды? Поехали, товарищи из КГБ, нас ждут великие дела».

Глава 21

— Удивлён? — спросил меня один из сотрудников органов госбезопасности, сидящий на переднем пассажирском сиденье, когда чёрная «Волга» выехала за пределы Москвы и помчалась по Ленинградскому шоссе в сторону города Калинина, которому в 90-е годы вернут его прежнее название — Тверь.

«Подумаешь секрет „Секрет Полишинеля“, — подумал я. — Приставили ко мне около общежития „топтуна“, который нас несколько часов сопровождал и держал в поле зрения. А когда пришла команда доставить режиссёра Нахамчука к серьёзным дядькам, то тут-то меня и приняли. Если бы мне нужно было исчезнуть, будьте покойны, я бы нашёл как выйти из общежития незаметно и куда спрятаться. Страна у нас огромная, укромных уголков много».

— Да, чисто сработано, — улыбнулся я. — Молодцы. Могу сообщить товарищу Брежневу о вашей высокой профессиональной компетенции.

— А почему ты решил, что мы едем к Леониду Ильичу? — спросил меня водитель.

— Потому что я не знал, что мы едем к товарищу Семичастному и товарищу Шелепину, — проворчал я и про себя добавил: «Давайте ребятишки побольше терпите языком, мне лишняя информация не помешает».

— У товарища Семичастного, да будет тебе известно, есть имя и отчество — Владимир Ефимович, — хмыкнул водитель и тут же получил короткий и несильный тычок от своего напарника.

«Ой, болваны, и где вас только таких понабрали? — тут же подумалось мне, и я уставился на мелькающие за окном деревья, на которых уже появились первые жёлтые листочки. — Значит, Брежнев на своей любимой даче будет не один. Значит в просмотре „секретной американской киносъёмки“ уже приняли участие и председатель КГБ Владимир Семичастный и его лучший друг секретарь ЦК КПСС Александр Шелепин. А возможно и министр обороны маршал Родион Малиновский, ибо как же не показать секретную „вундервафлю“ такому человеку? К тому же Малиновский тоже участник заговора, и очень даже ценный».

— А ты где так научился драться? — вывел меня из задумчивого созерцания кагэбэшник с переднего пассажирского сиденья.

— Так — это как? — буркнул я.

— Не валяй дурака! — снова заговорил водитель. — Скажи ещё, что случайно уработал в кафе того здорового барбоса?

— Он сам упал, — хмыкнул я и снова уставился в окно, показав всем своим видом, что больше разговаривать не желаю.

Так как если у Брежнева сейчас в гостях находятся так называемые «комсомолята», то это совсем другое кино, совсем другой расклад. Насколько я знал историю снятия Хрущёва, то 46-летний Александр Шелепин и 40-летний Владимир Семичастный в этом «дворцовом перевороте» сыграли решающую роль. Потому что сменить власть могут лишь те, за кем стоит реальная сила. Если армия не вмешивается, а МВД пока вообще не является единой всесоюзной организацией, то сила на стороне КГБ и добровольных комсомольских дружин. Кстати, товарищ Шелепин, как бывший глава советского комсомола, предлагал вооружить этих самых дружинников.

Вот и получается, что на стороне Хрущёва всего 50 человек персональной охраны, за товарищами Брежневым и Подгорным вообще нет никого, а за Шелепиным и Семичастным — полторы сотни кагэбэшников и миллион боевых комсомольцев, которые за пару часов заполонят улицы Москвы. Пенсионеры защищать власть не пойдут, у них на носу сбор драгоценной капусты