Гость из будущего. Том 3 - Владислав Викторович Порошин

— В следующий раз прощение у тёти Симы будешь вымаливать сам, в одиночку, — прорычал я.

— Ладно тебе, ладно, — пробурчал мой дальний родственник. — По какому поводу переполох?

— Сперва хочу услышать как дела с предстоящими концертами?

— Есть заинтересованность в разных районах Ленинграда, — шёпотом заговорил дядя Йося. — Предварительно наметил по одному концерту в пятницу и в субботу в вечернее время и три концерта в течение дня в следующее воскресенье. Ещё нас желают увидеть в Сестрорецке. Но пока не знаю, куда этот Сестрорецк пристроить?

— Годится, — кивнул я. — Теперь второе. Это очень важно. Возьми в моём кабинете пять коробок с киноплёнкой, это самые лучшие копии «Тайн следствия» и «Сокола тысячелетия». Увези их к себе домой и надёжно спрячь. Как бы их кто-нибудь не попортил.

— Да кому надо? — буркнул Шурухт. — Хотя, тут один странный слух прошёл, что тебя чуть ли не посадить хотят. Поэтому за плёнки не волнуйся, спрячу. Кстати, как твои дела?

— Нормально. Всё что я запланировал, почти всё удалось. Так что хрен меня кто посадит, — хохотнул я. — Всё, передавай всем приветы, пока.

Я положил на рычаг трубку телефона, ещё раз поразился тому факту, что связь между Москвой и Ленинградом на порядок лучше, чем с Киевом. И вышел из деревянной телефонной кабинки. Теперь мой путь лежал в общежитие ВГИКа в Ростокино.

* * *

После моего появления в общаге, не прошло и десяти минут, как в комнату Олега Видова потянулись студенты с актёрского факультета. Сначала я каждому отвечал, что из-за плохого самочувствия кинопробы переносятся на завтра. Затем Олег вывесил подобное объявление на дверь комнаты и ниже листок для записи по времени. Но на этом студенческое паломничество не остановилось. Следом стали заглядывать и интересоваться судьбой сегодняшнего танцевального вечера, спрашивая наводить марафет на лице и стрелки на брюках или нет? Тогда Олег Видов мне посоветовал, что для душевного спокойствия лучше согласиться, а то придётся ругаться чуть ли не до утра. Поэтому на двери появилось объявление номер два, которое гласило: «Танцы начнутся в 10 часов вечера по Москве. Просьба, до этого времени больше не беспокоить».

Наконец, спустя сорок минут, в комнату прибежала комендант Марья Ивановна и заявила, что я как человек, не имеющий ко ВГИКу никого отношения, должен покинуть расположение общежития до 23.00. На что я показал комендантше визитку главы КГБ товарища Семичастного и предложил ей позвонить по этому номеру телефона. От моих намёков на государственную тайну и специальное разведывательное задание, Марья Ивановна испытала небольшой шок. Олег дал слишком впечатлительной женщине выпить стакан воды, а я заверил, что в понедельник моей ноги здесь не будет.

— С ума сойти, — проворчал Видов, когда комендантша, держась за сердце, вышла в коридор и оставила нас одних. — Расскажи, как хоть всё прошло?

— Жить будем, — усмехнулся я и в комнату опять постучались. — Кому что ещё не ясно⁈ — рявкнул я и рывком распахнул худосочную дверь.

Однако на сей раз на пороге стоял мужчина в сером летнем плаще, в котором с первого раза можно было распознать сотрудника госбезопасности. Лицо у него выглядело несколько замученным и обречённым, поэтому я вежливо предложил:

— Входите.

— Лучше вы спуститесь вместе со мной, пожалуйста, — пробормотал он. — Тут к вам кое-кто приехал. В общем, вам надо это увидеть.

«Галина Брежнева, кто же ещё? — моментально догадался я. — Час от часу не легче! Наверное, у неё субботний променад и сердце жаждет приключений, похабных песен и диких плясок под полной Луной. Только её мне здесь и не хватало».

— Дайте минуту, я оденусь, — тяжело вздохнул я.

Глава 22

— Могу задать один вопрос? — проворчал я, когда следом за сотрудником КГБ спускался по лестнице ВГИКовской общаги.

— Давай, — без особого энтузиазма буркнул он.

— Вы случайно не знакомы с Владимиром Медведевым из 9-го отделения КГБ? — спросил я, потому что совершенно случайно в моей голове всплыли факты из одного документального фильма о телохранителях Брежнева и Горбачёва, который как-то доводилось делать для ТВ.

И вдруг товарищ в сером плаще резко замер на месте и, развернувшись, проплетал:

— Не понял? А ты, парень, откуда меня знаешь?

«На многих фотографиях видел рядом с Брежневым, и интервью твоё по ТВ смотрел, — ухмыльнулся я про себя. — Ты, дружочек, вкалывал на каком-то заводе не то слесарем, не то токарем, не то фрезеровщиком. А потом тебе так попёрло, что в начале 60-х ты стал сотрудником элитной „девятки“, которая охраняет первых лиц государства. Сам из себя — высокий 30-летний мужчина, ростом под метр девяносто, черноволосый, с длинным выразительным носом и внимательными хитрыми глазами. Интересно, на что ты способен как боец? А ещё интересней, зачем ты сюда привёз Галину Леонидовну? Я её в гости не приглашал».

— А у меня в вашей конторе есть свои знакомые, — соврал я. — Вы сюда зачем дочь товарища Брежнева привезли?

— Давай на улице об этом поговорим, — шепнул он, так как мимо нас пробежали вверх какие-то громкоголосые студенты.

Я пожал плечами и мы, спустившись в фойе общежития, молча проследовали мимо перепуганной вахтёрши. А уже на свежем воздухе кагэбэшник сделал то, что им категорически запрещено, а именно — разоткровенничался:

— Тут вот какое дело, меня здесь вообще быть не должно. Я работаю в 4-ом отделе «девятки», охрана особо важных предприятий, а за членами ЦК присматривает 18-й отдел, элита.

— Но сегодня твой день и ты можешь попасть в элиту? — догадался я. — Где в перспективе поездки за границу, повышенный оклад и всякие интересные льготы, так?

— Примерно, — кивнул Владимир Медведев. — Но если Галина Леонидовна сегодняшней прогулкой останется недовольна, то могу и улететь в противоположном направлении.

— Однако, это не дело, чтоб Брежнева слонялась по общагам, — прошипел я, затем посмотрел по сторонам и не увидев чёрной служебной «Волги», предложил, — скажи ей, что ни меня, ни Видова здесь нет. Мы улетели на гастроли в Нарьян-Мар. Оплата по бартеру красной икрой.

— Нет-нет-нет, — зашептал будущий руководитель охраны Брежнева. — У Галины Леонидовны после вас целый день истерика была. Поэтому Леонид Ильич сказал, пусть сегодня делает что хочет, лишь бы успокоилась. В