Испанский гамбит - Роман Смирнов

Тридцать девятый год. Пакт с Германией. Раздел Польши. Финская война. Начало конца мирной жизни.

А потом — сороковой. Захват Прибалтики, Бессарабии. Гитлер громит Францию за шесть недель. Европа падает к его ногам.

И наконец — сорок первый. Двадцать второе июня. Четыре часа утра. Три миллиона немецких солдат переходят границу.

Девятьсот три дня. Два с половиной года.

Что можно успеть за два с половиной года?

Дача встретила тишиной. Охрана — снаружи. Прислуга — спит. Светлана — у себя, наверное, тоже спит.

Сергей прошёл в кабинет, зажёг лампу. Сел за стол, достал чистый лист бумаги.

Итоги года. Нужно подвести итоги.

Он начал писать.

'Итоги 1938 года.

Что сделано:

1. Остановлен террор. Аресты сокращены в десять раз. Освобождены тысячи невиновных. Берия — под контролем. Пока.

2. Армия. Уроки Хасана изучены. Начата реформа подготовки командиров. Связь, взаимодействие, тактика — всё требует работы. Мерецков учится. Посмотрим.

3. Техника. Танк А-32 (будущий Т-34) — в разработке. Кошкин работает. И-180 — первый полёт успешен. Ил-2 (штурмовик) — проект утверждён, двухместный вариант.

4. Люди. Чкалов — жив. Тухачевский — жив. Поликарпов, Яковлев, Лавочкин, Ильюшин — работают. Специалисты возвращаются из лагерей. Медленно, но возвращаются.

5. Ресурсы. Геологоразведка — экспедиции формируются. Мурунтау, Сухой Лог — весной начнут искать. Если найдут — золото для закупок, для войны.

Что не сделано:

1. Финляндия. Подготовка к войне — недостаточная. Мерецков провалил учения. До ноября 1939 — меньше года. Успеем ли?

2. Промышленность. Качество — низкое. Танки ломаются, самолёты падают, радиостанции не работают. Культура производства — на нуле.

3. Командиры. Среднее звено — слабое. Инициатива — убита страхом. Люди боятся принимать решения. Как это изменить — не знаю.

4. Разведка. Информация о Германии — скудная. Нужны источники в Берлине, в вермахте. Работаем, но медленно.

5. Страх. Главное наследие тридцать седьмого. Люди боятся — друг друга, начальства, системы. Страх парализует. Как его убрать — не знаю. Может, никак. Может, только время'.

Сергей отложил ручку, перечитал написанное.

Много сделано. Мало сделано. Смотря с чем сравнивать.

В его истории — тридцать восьмой был годом террора. Аресты, расстрелы, показательные процессы. Бухарин и Рыков — казнены в марте. Тысячи других — за ними.

Здесь — иначе. Бухарин жив, работает в «Известиях». Рыков — тоже жив, хотя и не у дел. Террор остановлен — не полностью, но остановлен.

Это — победа? Или просто отсрочка?

Сергей не знал. Не мог знать. История — не уравнение, где можно подставить переменные и получить ответ. История — хаос, случайность, миллионы людей, принимающих миллионы решений.

Он мог влиять — но не мог контролировать. Мог направлять — но не мог приказывать реальности.

И это — пугало больше всего.

Три часа ночи. За окном — темнота, тишина. Новый год уже наступил — там, в Москве, люди ещё веселятся. Здесь — только он и его мысли.

Сергей достал дневник. Открыл на чистой странице.

'1 января 1939 года.

Новый год. Тридцать девятый. Предпоследний мирный.

Что принесёт этот год? В моей истории — много всего. Пакт Молотова-Риббентропа — август. Раздел Польши — сентябрь. Финская война — ноябрь. Начало конца.

Могу ли я это изменить?

Пакт — нужен. Без него — война раньше, в неготовности. Два года отсрочки — необходимы. Но подписывать его — мерзко. Соглашение с Гитлером, раздел чужой страны. В моём времени — это несмываемое пятно на репутации СССР.

А здесь — необходимость. Циничная, жестокая, но необходимость. Запад бросил Чехословакию. Бросит и Польшу. Если мы не возьмём буферную зону — её возьмут немцы. И граница пройдёт в двухстах километрах от Москвы.

Реальполитик. Ненавижу это слово. Но приходится им жить.

Финляндия — другое. Война, которая в моей истории стала катастрофой. Сто тридцать тысяч погибших. Армия, опозоренная перед всем миром. Гитлер, уверившийся, что СССР — колосс на глиняных ногах.

Можно ли её избежать? Вряд ли. Финны не отдадут территорию добровольно. А она нужна — Ленинград слишком близко к границе, под прицелом финской артиллерии.

Значит — война. Но другая война. Быстрая, подготовленная, малой кровью. Если получится.

Если'.

Сергей закрыл дневник. Убрал в сейф.

Устал. Глаза слипались, мысли путались. Нужно спать — завтра снова работа. Первое января — не выходной для вождя.

Он встал, погасил лампу. Прошёл по тёмному коридору к спальне.

У двери Светланы остановился. Тихо — спит. Пусть спит. Пусть ей снятся хорошие сны — про Север, про капитана Татаринова, про приключения. Детские сны, счастливые.

Война её не коснётся. Он сделает всё, чтобы не коснулась.

Ради этого — всё остальное. Ради неё. Ради миллионов других — таких же детей, которые заслуживают мирного неба над головой.

Девятьсот три дня.

Много работы.

1 января 1939 года. Утро

Сергей проснулся в семь — по привычке, без будильника. За окном — серый зимний рассвет. Первый день нового года.

На тумбочке — записка от Поскрёбышева, доставленная ночью:

«Товарищ Сталин, срочные документы из НКИД. Послание от германского посла. Просят принять сегодня».

Германия. Уже стучится в дверь.

Сергей встал, оделся. Прошёл в кабинет, начал читать документы.

Посол фон дер Шуленбург — профессиональный дипломат, не нацист. В его истории — участвовал в заговоре против Гитлера, был казнён в сорок четвёртом. Порядочный человек на службе у непорядочного режима.

Послание — обычная дипломатическая вежливость. Новогодние поздравления, пожелания мира и процветания. Ничего конкретного.

Но сам факт — показателен. Германия налаживает контакты. Готовит почву для будущего пакта.

Сергей отложил документ. Задумался.

В его истории — инициатива исходила от СССР. Сталин искал соглашения с Гитлером, когда стало ясно, что Запад воевать не будет. Мюнхен показал — Англия и Франция сдадут кого угодно, лишь бы избежать войны.

Здесь — то же самое. Мюнхен был в сентябре. Чехословакию разорвали на части. СССР остался один — без союзников, без друзей.

Пакт — неизбежен. Вопрос только — на каких условиях.

Днём — работа. Документы, совещания, звонки. Первое января, но машина государства не останавливалась.

Молотов доложил о международной обстановке:

— Англия и Франция зондируют почву. Хотят переговоров о союзе против Германии. Но — не всерьёз. Тянут время.

— Откуда знаете, что не всерьёз?

— Их условия, товарищ Сталин. Требуют, чтобы мы гарантировали Польшу и Румынию. Но сами гарантировать нас — отказываются. Хотят, чтобы мы воевали за них, а они — смотрели со стороны.

— Как в восемнадцатом году.

— Именно. Интервенция, блокада, помощь белым.