Испанский гамбит - Роман Смирнов
Глава 32
Конструкторы
23 ноября 1938 года
Зал заседаний в Наркомате оборонной промышленности был полон. За длинным столом — конструкторы, инженеры, военные. Люди, от которых зависело будущее советской авиации.
Сергей сидел во главе стола, рядом — нарком оборонной промышленности Михаил Каганович. Не путать с братом Лазарем — этот моложе, тише, но в авиации разбирается. Пока разбирается. В сорок первом застрелится, не выдержав давления. Но сейчас — работает.
— Начнём, товарищи, — сказал Сергей. — Сегодня — отчёты по новым проектам. Кто первый?
Поликарпов поднялся — худой, измождённый, с воспалёнными глазами человека, который спит по четыре часа в сутки.
— Товарищ Сталин, докладываю по И-180.
Он разложил на столе чертежи, фотографии макета.
— Истребитель И-180 — развитие И-16. Тот же принцип — компактный, манёвренный, с мощным вооружением. Но — новый двигатель М-88, новое крыло, улучшенная аэродинамика.
— Характеристики?
— Расчётная скорость — пятьсот восемьдесят километров в час. Потолок — одиннадцать тысяч метров. Вооружение — четыре пулемёта ШКАС или два ШКАСа и две пушки ШВАК.
— Это больше, чем у «мессершмитта».
— Да, товарищ Сталин. Если всё получится — И-180 будет лучше Bf-109E, который у немцев появится через год-два.
— Если получится, — повторил Сергей. — А что может не получиться?
Поликарпов помрачнел.
— Двигатель, товарищ Сталин. М-88 — новый, сырой. Запорожский завод не справляется с доводкой. Перегрев, вибрации, отказы масляной системы. Мы уже потеряли три месяца из-за моторных проблем.
— Когда прототип будет готов к полёту?
— Формально — готов сейчас. Первый экземпляр собран, проходит наземные испытания. Но я бы рекомендовал подождать с лётными испытаниями до устранения проблем с двигателем.
— Сколько ждать?
— Месяц. Может, полтора.
Сергей кивнул. Записал в блокнот: «И-180 — двигатель М-88 — контроль».
В его памяти — дата. Пятнадцатое декабря тысяча девятьсот тридцать восьмого года. День, когда Валерий Чкалов поднимет недоведённый И-180 в воздух — и погибнет. Отказ двигателя, вынужденная посадка, столкновение с препятствием.
Три недели. Три недели до этой даты.
— Кто будет испытывать? — спросил Сергей, хотя знал ответ.
— Чкалов, товарищ Сталин. Он сам вызвался. Говорит — его машина, его и испытывать.
— Чкалов… — Сергей помедлил. — Хороший лётчик. Смелый. Но смелость — не всегда достоинство. Особенно на недоведённой машине.
Поликарпов молчал. Он знал Чкалова, знал его характер. Знал, что отговорить Валерия от полёта почти невозможно.
— Вот что, Николай Николаевич, — продолжил Сергей. — Никаких полётов до полной готовности. Двигатель — довести. Все системы — проверить трижды. И только потом — в воздух. Понятно?
— Понятно, товарищ Сталин.
— И Чкалову я сам скажу. Не хочу терять хороших лётчиков из-за спешки.
* * *
Следующим был Яковлев — молодой, уверенный, в хорошо сшитом костюме. Любимец начальства, умеющий подать себя. В будущем — заместитель наркома, автор знаменитых «Яков». Но пока — начинающий конструктор с амбициями.
— Товарищ Сталин, мой проект — истребитель И-26.
Чертежи, схемы, расчёты. Яковлев говорил гладко, убедительно.
— Принципиально новая машина. Смешанная конструкция — деревянный фюзеляж, металлическое крыло. Двигатель М-105 — рядный, жидкостного охлаждения. Это даёт чистую аэродинамику, как у «мессершмитта».
— Характеристики?
— Расчётная скорость — пятьсот восемьдесят, до шестисот при форсировании. Вооружение — пушка ШВАК и два пулемёта. Каплевидный фонарь — отличный обзор.
— Когда прототип?
— Весна тридцать девятого, товарищ Сталин. Если не будет задержек с двигателем.
— Опять двигатель, — заметил Сергей. — М-105 — тоже новый?
— Доводится, товарищ Сталин. Климов обещает к февралю.
Сергей посмотрел на Яковлева внимательно. Молодой, честолюбивый, талантливый. В его истории — добился многого, но и нажил врагов. Интриговал против конкурентов, не всегда честно. Поликарпова, говорят, подсиживал.
Но самолёты делал хорошие. Як-1, Як-3, Як-9 — рабочие лошадки войны. Надёжные, простые в производстве, достаточно хорошие.
— Александр Сергеевич, — сказал Сергей, — у вас есть преимущество — молодость. Вы не связаны старыми схемами, можете думать свежо. Но есть и недостаток — отсутствие опыта. Учитесь у старших. Не для того, чтобы копировать — чтобы не повторять их ошибок.
Яковлев кивнул — вежливо, без особого энтузиазма. Он и так считал себя достаточно умным.
* * *
Лавочкин докладывал третьим — тихо, неторопливо, без яковлевского блеска. Но содержательно.
— Товарищ Сталин, наш проект — истребитель из дельта-древесины.
— Из чего?
— Дельта-древесина — это берёзовый шпон, пропитанный смолой и спрессованный под давлением. По прочности — почти как металл, но легче и дешевле. И главное — не требует дефицитного алюминия.
Сергей заинтересовался. Алюминий — вечная проблема. Его не хватало, заводы не справлялись. Если можно строить самолёты из дерева…
— Характеристики?
— Расчётная скорость — пятьсот шестьдесят, до пятьсот восьмидесяти с форсированным двигателем. Вооружение — пушка и два пулемёта. Главное достоинство — технологичность. Такие машины можно выпускать на мебельных фабриках.
— На мебельных фабриках? — переспросил кто-то из военных.
— Именно. Деревообработка — технология знакомая. Не нужны сложные прессы, штампы, специальные сплавы. Простые рабочие освоят за месяц.
Сергей кивнул. В его памяти — ЛаГГ-3, потом Ла-5, Ла-7. Самолёты Лавочкина воевали наравне с «Яками», а к концу войны — превзошли их. И действительно — делались проще, чем цельнометаллические машины.
— Семён Алексеевич, — сказал он, — ваш подход мне нравится. Думать о производстве — правильно. Самый лучший истребитель бесполезен, если его нельзя выпускать массово.
— Спасибо, товарищ Сталин.
— Но следите за весом. Дерево — не металл. Перетяжелите машину — потеряете характеристики.
— Учтём.
* * *
Последним был Ильюшин. Он не строил истребителей — его конёк был в другом.
— Товарищ Сталин, разрешите доложить о проекте бронированного штурмовика.
Сергей подался вперёд. Вот оно. Ил-2 — «летающий танк», «чёрная смерть» для немецкой пехоты. Самый массовый боевой самолёт в истории — тридцать шесть тысяч машин.
— Докладывайте, Сергей Владимирович.
Ильюшин разложил чертежи. Массивный, угловатый силуэт — не изящный истребитель, а летающая крепость.
—
