Юго-западное направление - Алексей Дягилев

Скажите водителю, чтобы укрыл машину где-нибудь неподалёку. Вон там есть удобная балочка, — показываю я рукой направление. — Метров двести отсюда. А вы оставайтесь здесь, товарищ воентехник второго ранга, отойдите чуть в сторону, чтобы не загораживать сектор обстрела нашему снайперу и высматривайте машины с бочками.

Пропустив пару санитарных автомашин с тяжелоранеными практически без досмотра, ну как без досмотра, пока я беседовал с сопровождающими санитарными инструкторшами, отведя их в сторону от машины, откуда они едут и нет ли среди «трёхсотых» самострелов и других подозрительных личностей, мои бойцы буквально обнюхивали кузова машин. Причём в самом прямом смысле. Да, запах лекарств присутствовал, но его начисто перебивали другие ароматы: крови, мочи, кала и гноя, что чувствовалось даже на расстоянии, тем более лёгкий ветерок дул как раз в нужную сторону. Принюхивался я и к самим медсестричкам, причём во всех смыслах, задавая вопросы на профессиональную тему, всё-таки в госпиталях я лежал не один раз. Эти отвечали чисто на автомате, не задумываясь ни на секунду. Машины отпускал только по знаку одного из досматривающих бойцов, что в кузове «чисто». Да, настоящие диверсы могут даже окровавленными бинтами обмотаться, обрызгать себя лекарствами, и даже обмочиться для особого антуража, — но чтобы обосраться и загноиться? Это вряд ли.

Ещё один грузовик, со снарядами для 76-мм дивизионных орудий прячем в той же балке, что и газон воентехника. Водила оказался в машине один, и просто не нашёл артиллерийскую батарею на прежнем месте, поэтому поехал искать её почему-то в тылу, так что отправляю его для дальнейших разборок к старшему лейтенанту, а нам некогда, мы здесь практически на конвейере.

Вот и сейчас, увидев, неспешно подъезжающую к нам гужевую повозку, освобождаю я зону досмотра от очередной санитарной машины, отправив её в сопровождении Сашки на временную стоянку возле дороги, чтобы напоить раненых и обеспечить их запасом воды. Хрен знает, сколько им ещё придётся ехать до госпиталя, а на такой жаре (время приближалось к полудню), пить хочется постоянно, так что чистая родниковая вода — это жизнь.

В телеге с немудрёным скарбом ехало всего три человека, и управлял ею фактурный представитель избранного богом народа. Остановив взмахом руки этот транспорт, подхожу ближе к телеге, с которой слезает пожилой еврей и вопросительно смотрит на меня.

— Куда следуем, уважаемый? — осведомляюсь я.

— Мы эвакуюгуемся в город Вогонеж. — Отвечает он мне с характерным акцентом.

— Правильно делаете, но в город вам лучше не ехать. — Сразу предупреждаю я.

— Это почему же, товагищ командир? — интересуется он подробностями.

— Значит голову от селёдки вы не едите, выбрасываете. — Вспоминаю я анекдот из своего времени, хотя может он и в этом в ходу.

— Таки да, выбгасываю. А какое отношение…

— А зря. — Прерываю я старого еврея на полуслове. — Селёдочная голова очень способствует работе головного мозга и добавляет сообразительности.

— К чему вы клоните, товагищ командир? — заинтересованно уставился он на меня, склонив голову набок.

— А я это всё к тому, что лучше переправиться через одну реку в одном месте, чем через две в разных. Так что разворачивай-ка папаша оглобли и езжай на паромную переправу в Гремячьем. — Советую я.

— Сагочка, ты слышишь, товагищ военный пгедлагает нам не ехать в город, и я с ним таки согласен. — Советуется он с женой.

— А как же Изя? — спрашивает у него немолодая красивая, но уже увядшая женщина с проседью в цвета воронового крыла волосах.

— Но у нас годня в Вогонеже. Как с этим быть? — снова спрашивает старый еврей.

— Ваша родня скорее всего давно уже за рекой Воронеж, если конечно жива. Город страшно бомбят, особенно на подъезде к мостам, так что встретитесь там, за Доном. — Машу я рукой в восточном направлении.

— Сагочка, ты не пготив, если мы попговедаем дядю Яшу? Мы ведь давно у него не были. — Снова обращается он к жене.

— Мойша, а ты думаешь, он будет таки нам рад, после того как ты занял у него столько денег и забыл отдать? — спрашивает у него Сара.

— А мы пообещаем ему, что пригласим на свадьбу нашей любимой Софочки. — Настаивает Мойша.

— А мы собираемся его приглашать? — интересуется Сара.

— Но ведь обещать, не значит жениться. — Отвечает ей хитрый еврей.

— Ваша фамилия случайно не Шнайдерман? — прерываю я этот интересный диалог, заметив среди вещей, лежащих в телеге, швейную машинку имени товарища Зингера.

— Да, Шнайдерман. А как вы догадались? — чисто по-еврейски отвечает мне Мойша.

— Это неважно. Вам сейчас нужно скорее торопиться на переправу, пока немецкие самолёты не налетели. — Подгоняю я это семейство.

— И правда Сарочка, поедем уже к дяде Яше. Спасибо вам товарищ командир. — Без всякого картавства поблагодарил меня старый еврей, взяв под уздцы лошадь, и разворачивая телегу.

Подмигнув симпатичной чёрноволосой кудрявой Софочке, девушке лет семнадцати, ничуть не похожей на своего дедушку даже носом, которая строила мне глазки, сидя на задке повозки, я посылаю ей воздушный поцелуй и машу рукой, приготовившись встретить очередной грузовик, натужно взбирающийся на высоту. Саму машину ещё не было видно, она за бугром. Зато хорошо слышно как водила насилует двигатель, а также скрежет коробки переключения скоростей. Машина явно гружёная, и остановить её просто жизненно необходимо. Разворачиваюсь лицом в сторону высоты и, помахав для привлечения внимания правой рукой над головой и показав два пальца, делаю приглашающий жест. Надеюсь поймут, что мне нужны ещё люди. С оборудованием НП закончено, большая часть личного состава уже пообедала, так что свободные бойцы есть. Ага, сначала слышу, а затем вижу, как после команды старшего лейтенанта два человека бегут в нашу сторону. Это и будет досмотровая группа. Моя же задача разбираться с документами и старшими машин.

«Захар» и бойцы добрались до нашего контрольно-пропускного пункта практически одновременно, но всё внимание я уделяю остановке грузовика. Некогда мне сейчас разводить политесы и выслушивать доклады о прибытии поезда. ЗИС-5 разогнался с горки и несмотря на требование остановиться, водила начал тормозить только после моего предупредительного выстрела в воздух. Видимо всё же дошло, что никто здесь не шутит. Так что действуем жёстко. Артиллеристы вытаскивают из-за баранки водилу и валят его мордой в землю, ну а моя группа разбирается с пассажиром, действуя не менее жёстко. После ошибки со Швондером, нагоняй от