Эфирный эликсир - Владислав Викторович Порошин

сбору металлолома подготовиться, — соврал я. — Места присмотреть металлоломные.

— Да чё тут смотреть-то, у второй школы как обычно сопрём самое тяжёлое, — хмыкнул хулиган Широков.

— Только попробуйте, — погрозила нам кулачком Томка Полякова. — Ладно, Ирина пошли. Что опять какие-то секреты появились от коллектива? — Девушка уставилась на меня, пытаясь насквозь прожечь взглядом.

— Да, какие секреты, — махнул рукой Андрюха Рысцов. — Плохо ты, Полякова, играешь. Не верю.

— Идиоты, — обиделась наша комиссарша и, одевшись за несколько секунд вместе с Ириной Новосёловой, вылетела из квартиры.

— А чё я такого сказал? — Обиженно протянул Рысец, получив от Широкова смачный подзатыльник.

— Значит так, — произнёс я, почесав затылок. — Завтра в школе лично переговорю с Томой и Ириной. Девчонок из команды убираем. Вместо Новосёловой возьмём Ольгу Балуеву из 8-го «Б», у неё тоже голос хороший. — Сказал, чуть не ляпнув про то, что в девятом классе, когда я сам за этой девушкой ухаживал, она очень прилично пела под гитару.

— А вместо Поляковой кто играть будет? — Сурово спросил хулиган Широков.

— Одного человека в команду можно же пригласить? — Припомнил я разговор с Чистяковой из 10-го «А». — Дина моя сыграет роль школьной красавицы. Заодно и померюсь с ней. Ладно, парни я пару часиков вздремну, а вечером нагряну к твоему, Толик, соседу, мотоцикл буду просить в аренду.

— Тогда я в общагу схожу, с Катькой перетру. — Кивнул головой «Широкий». — Я так понимаю, чем быстрее мы маньяка скрутим, тем лучше.

Я порылся в своём бумажнике, который прятал среди школьных книг и вытащил двадцать пять рублей. Фиолетовая бумажка, на которой художник изобразил в профиль бюст вождя мирового пролетариата Володи Ленина, смотрящего прямиком в светлое будущее, предназначалась, по моим расчётам, для Катьки.

— Это, Толя, для Катерины. — Протянул я четвертной Широкову. — Пусть она перекраситься в блондинку. Остальное задаток. Без материальной заинтересованности сегодня только кошки родятся.

— Точно, — согласился со мной Андрюха Рысцов и добавил, — а я тогда сегодня с Ольгой Балуевой переговорю. Обрадую, что она теперь с нами в одной команде КВН, ха-ха. Лучшая игра школьный «ка вэ эн», память навсегда, ля-ля-ля-ля…

* * *

Если совсем честно признаться, то некоторых эстрадных исполнителей я не перевариваю. Смотрю на их смазливые упитанные лица и накатывает на меня отторжение всего, что они исполняют. Но когда на кону стоит примирение с любимой девушкой, эстрадные предпочтения с лёгкостью идут лесом.

Очарована, околдована,

С ветром в поле когда-то повенчана.

Вся ты словно в оковы закована,

Драгоценная ты моя женщина…

Романс, с которым скоро выскочат на эстраду Звездинский и Малинин, на кухне у Дины Гордеевой я пел уже в третий раз. Первый по своей воле, второй по просьбе любимой девушки, а третий по заявке Инны Владимировны, Дининой мамы.

Что же касается мотоцикла, то с ним проблема решилась очень быстро. Во-первых, сосед Широкова, знал моего отца, во-вторых, пятьдесят рублей для мужчины особенно в этот праздничный день для продолжения праздника оказались очень даже кстати. И теперь в моём кармане лежал ключ от гаража, где стоял мотоцикл с коляской марки «Днепр» МТ-11, максимальная скорость 100 км, бак на 19 литров, тормоз на колесе и стоячий тормоз на руле.

Я склонюсь над приборной панелью,

Обниму «Днепр» с неистовой силою,

И слезами и стихотвореньями,

Разгонюсь километров на семьдесят.

— Что? — Очнулись мои барышни.

— Давайте выпьем кофе, что-то я сегодня захлопотался, — пробормотал я, усмехнувшись над тем, что незаметно для себя вставил пару строк о мотоцикле.

— А меня в ресторане вчера и сегодня директор спрашивал про тебя, Валера, — призналась Инна Владимировна, поставив чайник на плиту. — Его некоторые посетители просто заколебали вопросами, когда ты снова выступишь? Так, когда ты снова выступишь?

Я потёр виски, почесал затылок, прикинул, что деньги разлетаются только в путь, и нехотя протянул:

— Нууу, могу во вторник. В четверг будем репетировать допоздна, в пятницу у нас КВН, снова попытаемся вписать свои имена в историю школы.

— Лучше конечно выступить в пятницу или в субботу, — сказала Динина мама.

— Аха! — Возмутилась сама Дина. — Я тебя одного в ресторан не отпущу, вместе пойдём.

— Я согласен. — Засмеялся я и, взяв девушку за руку, спросил. — Кстати, ты за свои девятые классы играть будешь?

— Вот ещё, — хмыкнула моя подруга. — Команду же «бэшки» собирают с этой твоей Наиной Файзиевной, а у нас с ними отношения не очень. Лучше спой ещё что-нибудь.

— Да, Валера спой, — поддакнула Инна Владимировна.

— Тогда я хочу сделать официальное предложение, — сказал я и заметил как Дина и её мама напряглись. — Я хочу предложить тебе, Дина, сыграть за нашу команду КВН. По правилам можно заявить одного человека со стороны. Десятые, я слышал, вообще везут профессионального актёра из пермского ТЮЗа.

— Фу, напугал, — выдохнула мама моей подруги.

— Посмотрим, — немного обиженно пробубнила моя подруга.

— Значит, песня остается с человеком, — пробормотал я, задумавшись, чем бы ещё поразить благодарную публику. — Песня верный друг твой навсегда. Аха, песня называется «Всё для тебя, рассветы и туманы, всё для тебя моря и океаны».

* * *

Обратно из гостей на съёмную квартиру я брёл уже под светом редких жёлтых уличных фонарей. Осенью, как и зимой в наших широтах всегда темнеет очень рано. Особенно это действует на нервы, когда вокруг лёд, снег и сугробы, когда ты просыпаешься и идёшь на работу в сумерках, и возвращаешься так же в темноте. Приходит понимание, что человек создан для другой жизни, для той, где много света и тепла, когда всё цветёт, растёт и развивается.

С такими мыслями о тёплом ласковом море я случайно посмотрел направо. Раньше, во времена Великой Отечественной, по правую сторону от дороги здесь были наспех сколочены одноэтажные бараки для шахтеров, эвакуированных с Донбасса. Прошли годы, но в эти жуткие строения селили людей вплоть до начала восьмидесятых годов. Потом бараки три года стояли заброшенные, пока пару пацанов, бегая по развалинам, не погибли. Надломились прогнившие доски, и на ребят сверху рухнула старая печная труба.

Наконец всё было снесено, кроме нескольких частных почерневших от времени сараев, среди которых мой взгляд неожиданно упёрся в чёрную фигуру. Этот незнакомец