Ренессанс времён застоя - Анатолий Бурак
— Темните, Ваше Высочество! — Шутливо погрозил мне пальцем Гришин. Однако глаза лучшего советского хозяйственника были, как никогда, насторожены и внимательны. — И, как понимаю, раскрывать все карты раньше времени не собираетесь?
— Боюсь говорить «гоп», Виктор Васильевич. — Шутливо развёл руками я. И, дабы подчеркнуть серьёзность намерений, добавил. — Но, поверьте. Этот, выглядящий очередной авантюрой шаг, очень поможет нашему общему делу.
После чего, желая избежать дальнейших и, по моему сугубо личному мнению, абсолютно непродуктивных расспросов, встал с кресла и направился к двери в туалет.
Глава 22
Интерлюдия. Секретная база КГБ в Подмосковье. Она же «пансионат», она же «санаторий». ** апреля 1972 года. Через пол часа после появления Иосифа Виссарионовича Сталина в одна тысяча девятьсот семьдесят втором году.
После того, как проявивший своеволие и, в очередной раз поставивший всё с ног на голову, гость из будущего демонстративно дал понять, что не желает прислушиваться ни к чьему мнению, «Совет Двенадцати» переместился в просторный кабинет начальника этого режимного учреждения.
Хозяин помещения, под благовидным предлогом был выдворен. А у дверей и выходящих в лесопарк окон была выставлена охрана из, посвящённых в тайну и давших кучу самых разнообразных подписок, офицеров «девятки».
Уехать в Москву и заняться текущими делами, никому из членов Правительства и в голову не пришло. Да и оставлять, практически неуправляемого но, и все это безоговорочно признавали, при этом чрезвычайно полезного Принца Генриха, наедине с внезапно появившимся в их реальности и сильно помолодевшим «Отцом Народов», было… боязно. До ужаса сопровождаемого предательской дрожью в коленях и непроизвольно выступающего, и покрывающего всё тело липкой, стылой и неприятной слизью, холодного пота.
Неизвестно, до чего договорятся и к каким соглашениям придут эти два, весьма неординарных, человека.
В общем, «Совет Двенадцати», сменив дислокацию и, в меру сил, обеспечив минимальную защиту от прослушки, был занят осознанием и, конечно же, обсуждением, внезапно возникшей и никак не «штатной», ситуации.
* * *
— Что будем делать, товарищи? — Обведя, сверкающим из под густых бровей, пронзительным взглядом соратников, задал интересующий а, скорее даже «терзающий» всех вопрос, Леонид Ильич Брежнев. И, с внутренним но, в общем и целом, не заметным окружающим негодованием заметив, что желающих высказаться не находится, поторопил. — Ну же, смелее! Излагайте своё вИдение! Нашего места в сложившейся стараниями Его Высочества ситуации, и адекватной реакции на неё!
— А я говорил! — Запальчиво вскинулся, недолюбливающий Принца Генриха Цинёв. — Я предупреждал, что этому… этому королевичу, нет веры!
Перевозбуждённый заместитель Андропова заёрзал на стуле и, взбудораженный переполнявшими его и потому, заметно перехлёстывающими через край эмоциями, готов был вскочить и бежать, «немедленно восстанавливать справедливость».
Однако, сделать этого ему не дали. А, вклинившийся в экспрессивный монолог Цинёва голос Андропова, слегка остудил пыл его, то ли «правой» а, очень даже может быть, что и «левой», руки.
— Спокойней, Георгий Карпович. — Негромко но так весомо и значительно, что услышали все, заявил он. — Не суетитесь. И, прежде чем осуждать или, не дай Бог, что-либо предпринимать, давайте на трезвую голову посчитаем все «за» и «против».
Юрий Владимирович сделал небольшую паузу, во время которой попытался снять с переносицы несуществующие очки. И, поняв, что теперь в них не нуждается, печально усмехнулся. Осознав наглядную пользу от действий Его Высочества и опасность от непредсказуемости и своеволия этого, казавшегося всё более и более страшным, человека.
«Хотя, человека ли»? — Вспомнив, с какой лёгкостью он с девчатами ушёл из под тщательно продуманного и исполненного, как им всем казалось, «на высшем уровне», наблюдения, глава КГБ зябко поёжился. — «Да, плюс ко всему, этот дурацкий визит в Нью-Йорк с последующей бойней в этом чёртовом Гарлеме»! Которая, благодаря вездесущим американским репортёрам, уже стала притчей на языках у всего мира!
Но даже эта, мальчишеская и разнузданная эскапада, ни шла ни в какое сравнение с тем, что он выкинул потом! Это же надо было додуматься! Переместить всех в прошлое и выкрасть со смертного одра самого Сталина! С последующим, причём, мгновенным и осуществлённой безо всякой оплаты, возвращением ему молодости! И попутным созданием ещё одной, пожалуй, самой большой из всех, стоящих перед ними, но обязательно требующей незамедлительного решения, проблемы!
Ведь, перенос в их время Хозяина, ставил крест на спокойном и планомерном исправлении, возникшей в связи со смертью Брежнева, трагической ситуации. А волюнтаризм Иосифа Виссариновича, и его жёсткие и бескомпромиссные методы руководства, обещали слишком скорые и, главное, весьма кардинальные и очень болезненные, перемены.
Нет, то, что необходима «смена курса» Юрий Владимирович понимал. И, как следовало из материалов из грядущего, даже попытался немного закрутить, очень разболтаашиеся и весьма проржавевшие за последние годы, гайки. Но история показала, что его жалкие, по сравнению со свершениями Вождя, потуги, ни к чему значительному не привели. А его же, внезапная и скорая смерть, окончательно поставила крест на плодотворном развитии и самом существовании Советского Государства.
Все эти мысли пролетели в голове Андропова в мгновение ока. И были прерваны, выразившем нетерпение Леонидом Ильичём.
— Ну же, Юра! Не томи! — Поторопил Председателя КГБ, Брежнев. — Излагай, до чего додумалась твоя светлая головушка!
— Д-допустим, — ещё больше понизив голос и запинаясь от волнения, почти прошептал Андропов, — мы решим принять, э-э-э… кардинальные меры по… непрошеному визитёру из пятьдесят третьего… — Опустив голову но, тем не менее, исподлобья оглядывая всех, высказал он, витающую в воздухе но никем не озвученную мысль. — Что это даст в ближайшей и, самое главное, отдалённой перспективе?
— Коба слишком суров. — Безапелляционно напомнил Андрей Андреевич Громыко.
— К тому же, в этом случае, вся власть останется у нас. — Высказал свою точку зрения Гришин.
А Пельше, скептически усмехнувшись и, для привлечения внимания кашлянув, указал на очевидные но, пока что замалчиваемые всем факты.
— Не забывайте о мнении Его Высочества! — Вылил ушат воды на головы доморощенных заговорщиков он. И, подчёркивая свою точку зрения, напомнил — Как показала практика, Принц Генрих очень даже себе на уме. А, при его возможностях и, как мы успели убедиться, богатом боевом прошлом, мнение такого оппонента может оказаться очень даже весомым. И я не позавидую тому, кто захочет принять не его сторону!
— Так, может их обоих «того»? — «Сурово» сведя брови в кучу, но, при
