Физрук: на своей волне 2 - Валерий Александрович Гуров

— Ну что, тогда начали?

— Начали.

Я вышел в коридор, сунув руки в карманы, и посмотрел на секретаршу. Она всё ещё дрожала, пытаясь справиться с эмоциями.

— Всё будет в порядке, слушай меня, но не «Голос Америки», — подмигнул я.

Она коротко кивнула в ответ.

— Хорошо.

Села за стол и сделала выражение лица «всё под контролем».

— Я сделаю всё, что в моих силах, — пообещала девчонка.

Через несколько секунд в коридоре послышались шаги. Дверь открылась, и в проём влетела Мымра с лицом, которое аж блестело от возбуждения. Она смерила меня взглядом сверху вниз с таким выражением, будто я не человек. Нет, просто мусор, случайно занесённый ветром в святое образовательное царство.

Я видел по глазам, что это Мымра привела отца Волкова. И да, она была уверена, что только что собственноручно подписала мне профессиональный смертный приговор.

— Где отец нашего ученика? — наконец спросила она.

Голос у Мымры был ледяной, но дрожь в нём выдавала азарт хищницы, которая чувствует запах крови.

Секретарша среагировала мгновенно — прямо по инструкции, которую мы проговорили. В тот же миг встала, причмокнула губами:

— Простите, отец Волкова сейчас у директора. Владимир Петрович… э-э, вышел, чтобы не мешать разговору. Директор просил никого не впускать, пока они беседуют с родителем, — выдала она с деланой вежливостью.

Мымра на мгновение зависла, и в её глазах мелькнуло раздражение.

— Мне можно! — рявкнула она.

Я ловко перехватил инициативу:

— Лучше не торопиться, я тоже жду — вот вместе и подождём.

Она фыркнула и задумалась на долю секунды. Секретарша улыбнулась победоносно и легонько подтолкнула Мымру в сторону кресла:

— Присаживайтесь, София Михайловна.

Мымра замерла на секунду и наконец опомнилась.

— Значит, у нас теперь частные разговоры? Без участия завуча? Интересно, кто это придумал? — Она шагнула к двери, намереваясь войти в кабинет.

— Прошу вас, — мягко, но с нажимом сказала секретарша, чуть прикрывая ей проход. — Директор категорически просил не входить. Разговор серьёзный, он хотел бы разобраться спокойно, без давления.

— Давления⁈ — взвилась завуч. — Я, между прочим, заместитель директора по учебной работе! Мне положено быть там! — она резко дёрнула ручку двери.

Но дверь не поддалась — я как бы случайно подставил ногу.

— Леонид Яковлевич попросил подождать — значит, ждём, — улыбнулся я.

Она обернулась ко мне, губы дрогнули от злости.

— Вы… вы вообще кто такой, чтобы мне указывать⁈ — почти прорычала завуч. — Вы не понимаете, что натворили, и ещё смеете меня поучать⁈

Я пожал плечами:

— Возможно. Но пока директор с отцом ребёнка внутри, вмешиваться не стоит. Если вы хотите, чтобы вас пригласили — ждите вызова.

Мымра сжала кулаки, минуту стояла, дышала тяжело. Я сделал вид, что лениво опёрся на стену, будто мне всё происходящее уже порядком надоело. Завуч топталась напротив, готовая сорваться с места. На её лице застыло сплошное раздражение. А ещё — подозрительность, как у собаки, которая чует подвох, но не понимает, откуда именно.

— Почему ты такая нетерпеливая? Подождала бы пару минут, — подмигнул ей я.

— Потому что я заместитель директора! — вспыхнула Мымра. — И я не собираюсь стоять тут, как девочка у порога, когда в кабинете решается вопрос дисциплины и педагогической этики! Отойдите немедленно!

Я пожал плечами, изображая покорность:

— Ну… раз слово директора вам не указ — что ж, я же не сторож, чтобы преграждать путь. Проходите, пожалуйста. Только потом не говорите, что я не предупреждал.

Я отошёл в сторону, делая вид, что растерян и напуган. Завуч, окрылённая ощущением собственного триумфа, прошла мимо меня с торжествующим видом и рванула на себя ручку двери.

Рывок, дверь с треском распахивается — и завуч делает шаг внутрь.

Я лишь проводил её взглядом, скрестив руки на груди. Дверь хлопнула о стену, и в коридор ворвался спертый воздух из кабинета — запах дешёвого кофе и… водки. Мымра замерла в проёме, и в следующую секунду я уже видел, как выражение её лица меняется.

Перед ней возникла картина маслом.

Директор стоял у стола, размахивая руками, голос у него был нарочито возмущённый — даже громче, чем требовалось.

— Да, да! Это совершенно недопустимо! Подобное поведение выходит за рамки всех педагогических норм! Мы, как коллектив, категорически не разделяем таких методов!

На стуле, спиной к двери, сидел отец Волкова. Голова чуть опущена, рука на подлокотнике.

Для неопытного взгляда всё выглядело правдоподобно: строгий разговор директора с возмущённым родителем.

Завуч на секунду потеряла дар речи. Она, похоже, даже не заметила, что «собеседник» не отвечает.

Леня сработал безупречно — взгляд суровый, интонация возмущённая.

— Мы не допустим повторения подобных случаев! — продолжал он, стуча кулаком по столу.

Завуч раскрыла рот, потом снова закрыла. Даже растерялась, не зная, как себя вести.

— Простите… я думала… — начала она неуверенно.

Леня махнул рукой, не глядя в её сторону:

— Позже зайдите! — он снова повернулся к отцу Волкова, театрально повысив голос: — Наказание будет самым строгим из всех возможных!

Завуч едва заметно кивнула. Видя, что всё идёт именно так, как она планировала, она почувствовала удовлетворение. Даже губы дрогнули в самодовольной улыбке.

— Ну… если так, — сказала она с оттенком ложного участия, — не буду мешать.

Она аккуратно закрыла дверь, и в коридоре снова повисла тишина. Взгляд завуча снова впился в меня.

— Ваша песенка спета, Владимир Петрович. Я в первый раз вижу директора таким злым! — довольно выдала Мымра.

Она была уверена, что держит ситуацию в своих руках.

— Допрыгались, Владимир Петрович, — прошипела она. — Насколько мне известно, отец Волкова вовсе не простой человек, а отставной офицер. У него остались связи. Вам не избежать крупных неприятностей — это уже уголовная статья. Теперь понимаете, с какими проблемами вам придётся столкнуться?

Я встретил её выпад с настороженным и испуганным лицом.

— Боюсь, сил нет…

Завуч не снизила градуса.

— Сейчас я приведу мальчика. Я просто хотела удостовериться, что его отец уже пришёл. Валя расскажет отцу, как так получилось, что вы дали ребятам клички.

— Какой же я дурак… — я демонстративно закатил глаза.

Мымра, уходя, продолжала сыпать угрозами. На ходу, не оборачиваясь, она бросила секретарше надменно:

— Милая, проследите, чтобы он никуда не ушёл.

Дверь за завучем захлопнулась, и только тогда я позволил себе коротко выдохнуть.

— Ну что, — прошептал я, — операция прошла успешно.

Секретарша смотрела на меня с открытым ртом, потом — не выдержала и закрыла лицо руками, чтобы не расхохотаться.

— Как… как вы это сделали? — спросила она. — Вы же… обвели её вокруг пальца.

— Как видишь, — ответил я, поправляя рукав и бросая взгляд на дверь кабинета, — из каждой ситуации есть выход.