Последний из рода Грифичей - Дмитрий Шимохин

Я немного растерялся от такого, но послушался и снял сапог. Изабелла осмотрела ногу, покрутила ее в своих худеньких ручках, и тут я почувствовал резкую пронзающую боль, отчего скривился.

— Сиди не шевелись, сейчас принесу мазь. У тебя простой вывих, за пару дней заживет, — улыбнулась Изабелла и вышла из дома.

Через пару минут дверь в дом открылась, но на пороге была не Изабелла.

Глава 17

В дом вошла женщина, на вид старше тридцати лет, но до сорока явно не дотягивающая. С черными как смоль волосами, заплетенными в толстую косу, и с длинным слегка изогнутым носом, чем-то напоминающим клюв хищной птицы, ярко выраженными скулами и острым подбородком. Ее глаза как будто сверкали при малейшем попадании на них света. Она прошла мимо меня, даже не удостоив взгляда, и подошла к Берте. В ее походке чувствовалась грация и сила.

Черное длинное платье ниже колен, с воротником, закрывающим шею, добавляло ей шарма. На шее висела тонкая цепочка с несколькими костяными амулетами.

Она же начала осмотр Берты, прислушалась к ее хрипящему дыханию, ощупала пострадавшие конечности.

Закончив, она резко повернулась ко мне, заставив немного вздрогнуть.

— Жить будет, девочка сильная. Можешь пожить пару дней у нас, пока она выздоровеет, — ее голосом можно было замораживать моря, слишком уж там было много холода.

Развернувшись, она покинула дом.

Я же ждал Изабеллу, пытаясь оценить происходящее вокруг меня. Спустя некоторое время женщина вернулась. В руках он несла две небольшие деревянные шкатулки.

Поставив их на стол, из одной она начала извлекать содержимое, маленькие стеклянные бутыльки, хотя, приглядевшись, я понял, что они были хрустальными. Смешав содержимое нескольких в небольшой глиняной чаше, женщина приподняла голову Берте и влила ей в рот. А после наклонилась к ней и начала что-то шептать, я не мог разобрать слов.

Аккуратно сложила все обратно. И откинула крышку другой шкатулки, извлекла небольшой сосуд, выполненный из камня. Откинула крышку, и по комнате поплыл запах трав. В сосуде, видимо, была мазь, которую она начала наносить плавными движениями на пострадавшую кожу Берты. К моменту, когда она закончила наносить ее, дыхание Берты выровнялось, девочка дышала спокойно, без надрыва.

Убрав все обратно в шкатулки, она покинула дом, ни взглядом, ни словом меня не удостоив.

Через некоторое время пришла Изабелла, в руке у нее был кувшин, она открыла его, и по комнате разнесся отвратный запах, у меня от него аж рвотные рефлексы начались, еле сдержался. А после она стала этой гадостью мне мазать лодыжку, кожу начало немного щипать, а после наложила тугую повязку.

— Вот и все, скоро снова будешь нормально ходить, — и шлепнула меня рукой по ноге. — Пошли, дом тебе покажу, а то ты уже спишь, — и она помогла мне подняться и проводила до места моего гостевания, которое располагалось на краю деревушки.

Представлял он собой покосившийся сарай со скрипучей дверью, но внутри было достаточно уютно. Стояла кровать и пара ветхих табуретов.

— С Бертой что будет? — задал я вопрос, который меня беспокоил, а то все-таки ожоги весьма опасны. А то, что я видел, не вызывало у меня уверенности.

— Все с ней будет хорошо, за ней присмотрят, отдыхай.

Завалившись на кровать, я сразу же вырубился. И проснулся, когда солнце уже перевалило к полудню, а вставать так не хотелось. Хорошо поспал, почти сутки и я потянулся.

Но чувство голода заставило меня подняться, не дав полежать. Вставал я с осторожностью, но, опершись на недавно больную ногу, не почувствовал острой боли, это было удивительно, нога уже не болела. Верней, боль еще чувствовалась, но отдаленно и малозаметно, причиняя лишь легкий дискомфорт. Осмотревшись, рядом с кроватью на табурете стояла миска с едой. Еда оказалось очень сытной. Я не понял что это, но вкусно.

Возле дома стоял мой конь, привязанный к перилам крыльца, а седло и мешки находились рядом. Он был почищен и, судя по кормушке с овсом рядом, накормлен.

Женщины во дворе ходили мимо меня, как будто не замечая, и занимались своими делами, кто-то развешивал белье, кто-то носил воду в дома. На глаза мне попадались и совсем молоденькие девчонки не старше десяти лет, и старушки, которых уже скрючило, и они ходили, опираясь на палку.

Увидев Изабеллу, которая сидела на земле и перебирала травы, я направился к ней.

— Как Берта себя чувствует? — подходя, спросил я.

— Пойдем, посмотрим, — она улыбнулась и, отряхнувшись, направилась быстрым шагом в дом.

— Ну, чего застыл, догоняй, — со смешком бросила мне.

Так что пришлось поторапливаться.

В доме Берта уже ходила, а о ее ранах напоминали лишь покрытые пахучей мазью места ожогов.

— Как это возможно, ведь еще вчера она была при смерти? — изумленным голосом спросил я Изабеллу.

— Это все благодаря Перрайн. Она наша старшая, очень сильная и много чего знает, чему иным еще долго учиться.

— Это та, что была в черном платье? Неразговорчивая она у вас, — последнее я пробормотал себе под нос, но все же был услышан.

— Да. Она всегда была не особо разговорчивой, да и ты все же чужой для нас. А после того как ее сестра Виржиния сбежала, она еще больше закрылась в себе, — пожала плечами Изабелла.

— Сестра Виржиния — это та, которую на костре сожгли? — вспомнил я случай.

— Нет, Виржиния — родная сестра Перайн, она тоже была сильна в лекарском деле. Хотела знать больше и стремилась к этому, но сестра не спешила продолжать ее учить.

Тут на нас обратила внимание Берта и подбежала ко мне, обняв.

— Дядечка, а это правда, что ты меня спас, а как Жак, он умер? — грустно спросила пигалица.

— Нет, с ним все хорошо, ты как себя чувствуешь? — поинтересовался я ее самочувствием.

— Хорошо, только вот чешусь вся, а они ругаются, выпороть обещают, если чесаться буду, — и она мне показала руку, покрытую мазью.

— Правильно говорят, не чешись. Скоро выздоровеешь и увидишь Жака.

— Хорошо, — улыбнулось мне это чудо и унеслось обратно.

— А ты умеешь общаться с детьми, — заметила Изабелла. — У тебя было много братьев и сестер?

— Вроде того, тяжелое детство, деревянные игрушки, — отшутился я.

— Понятно, — задумчиво протянула Изабелла.

Выйдя утром